Резидент КГБ. Том 2 - Петр Алмазный

команде ЦРУ, это было как раз понятно. Однако взрыв на стадионе во время футбольного матча выделялся даже на общем безумной фоне. Здесь уже даже самые недалёкие участники террора могли задать себе вопрос: а то ли мы делаем, дорогие камрады?

Я пришёл к выводу, что смысл этой несостоявшейся бойни вот в чём. Сейчас Бригады готовились к своей главной акции: похищению премьера Моро. Операция предполагала размах. В ней, насколько я помнил, на разных этапах участвовало несколько десятков человек. Сведения о таких масштабных приготовлениях могли просочиться и в полицию, и, главное, к политическим противникам. К тем силам, которые были способны этому помешать. Взрыв на стадионе призван был послужить отвлечением внимания. Чтобы все подумали, что вот это и есть то самое, к чему шла подготовка.

А между тем Бригады готовились к операции «Моро», и занимались этим вовсю. Я же, в свою очередь, искал способ им в этом помешать. И скоро набрёл на кое-что интересное.

Можно даже сказать, что это интересное набрело на меня само.

Глава 11

В зале бара «Гладиатор» всё было по-старому. Компании и одиночки за столами, глухой гомон, крепкий пивной запах. Слой сигаретного дыма, который можно резать ножом.

Я пришёл сюда в надежде узнать что-нибудь новое. Потому что негоже разведчику сидеть по вечерам дома и одному.

И в своём ожидании я не обманулся.

Широкая «шайба» бармена Сандро мелькала за стойкой. Увидев меня, он замахал мне из-за дымовой завесы, как старому знакомому. Я подошёл и занял стул у стойки. Сандро протянул поверх стойки пятерню, а потом задержал мою руку в своей. Он смотрел на ссадины на моём кулаке.

— Я слышал, ты навалял самому Джакомо-чемпиону? — сказал он не то спрашивая, не то утверждая.

Вот как. Оказывается, моя слава катится впереди меня.

Я скромно пожал плечами:

— Мне просто повезло.

Пиратская морда бармена была непроницаема и как-то чересчур серьёзна. Он пристально всмотрелся мне в лицо.

— Ещё я слышал, что тебе поступило предложение продолжить участие в боях, — продолжал он свои осведомлённые речи. — Предложили это два сеньора… С такой себе не очень однозначной репутацией…

Я встретил его хмурый взгляд молча. Подтверждать его информацию или тем более оправдываться я не спешил. Кажется, здесь кто-то лезет не в свои дела. Пусть тогда сам и напрягает речевой аппарат.

— Насколько я понимаю, — Сандро приподнял одну бровь, — предложение это уже было принято.

Не представляя, чего он от меня хочет, я продолжал многозначительно отмалчиваться. Неужели этот парень станет переманивать меня выступать на ринге за какую-то другую группировку? Вот они здесь на этом помешанные.

Но всё оказалось совсем не так, и вскоре это выяснилось.

— Не в моих правилах вмешиваться в чужие дела и в чужую жизнь, — прищурил Сандро глаза, — но… Ты пришёл сюда с открытой душой, мы неплохо поговорили. Я не хочу, чтобы ты по незнанию влез в какие-то тёмные дела… И пропал ни за грош.

Я опустил взгляд на стойку. Она была влажной и пахла пивной пеной, хорошо пахла, приятно. Мне было неловко: человек, оказывается, желал мне добра, а я тут надумал всякого…

— Сюда вот так же приходил один паренёк, — продолжал между тем бармен Сандро говорить. — Искал способ повстречаться с этими двумя… сеньорами… Долго искал: донимал вопросами работяг со стройки, потом вышел на одного профсоюзного вожака, потом ещё на кого-то. И в конце концов нашёл. Стал принимать участие в их… деятельности… Если ты понимаешь, о чём я говорю… — Он шевельнул морщиной на лбу. — А мне кажется, ты понимаешь…

Дальше бармен Сандро рассказал, что потом этот паренёк пропал. Просто исчез. Был человек — и нет его. И исчезновение это, по мнению Сандро, было связано с тем, что паренёк влез, куда ему было не надо. Так же, как, возможно, влезаю в это самое «куда не надо» я, Нико Бранчич, югослав, новый человек на районе.

— Его звали Ди Пайо, — сказал бармен. — И я полагаю, что идти его дорогой тебе не стоит. А ты уже думай сам.

Он потянулся через стойку и хлопнул меня по плечу. Зашагал туда, где тёрлись и нетерпеливо елозили кружками по мокрому дереву клиенты. Потом передумал и ненадолго вернулся.

— Поговори вон с тем типом, — указал он на очкастого мужика, что ссутулился над своим стаканом и пялился в него с таким видом, как будто увидел там чёрта. — Если, конечно, получится с ним поговорить, он немного странноватый. Насколько я помню, он хорошо знал этого пропавшего Ди Пайо.

Сандро пристукнул ладонью по столешнице и отправился пополнять бокалы страждущим. А я взглянул на указанного им человека, мрачного и худого. В том, что кто-то, присоединившись к организации Бригадо Россо, потом бесследно исчез, ничего удивительного для меня не было. В каком-то смысле это было даже наоборот, закономерно.

Однако с этим очкастым пьяницей за столом в любом случае стоило поговорить. Хотя бы из вежливости перед барменом Сандро.

Выбрав момент, когда одна из компаний загорланила особенно громко и отвлекла на себя внимание, я подсел к этому типу. Тот продолжал изучение содержимого своего стакана и моё появление проигнорировал. Кроме стакана на столе перед ним была ещё и бутылка какого-то итальянского крепкого пойла. Бутылка, стакан — и больше ничего. Я взял бутылку, отвинтил крышку и наполнил этому минималисту стакан.

Худой тип посмотрел в свой питейный прибор как-то по-новому. Во взгляде за стёклами очков, кажется, появилось удивление. И даже испуг. Потом он поднял глаза от стакана и уставил их на меня. Один его глаз смотрел немного не в ту сторону.

— Уйди, дьявол-искуситель, — сердито проговорил тип.

И немедленно выпил.

* * *

Наладить какой-то осмысленный диалог с очкастым и худым типом не вышло. И за время попыток у меня сложилось стойкое мнение, что он не просто, как отрекомендовал его бармен Сандро, немного странноватый. Мужик был изрядно не в себе. Так действовала на него выпивка или же он такой просто по жизни, было непонятно.

Я оставил его в покое и отсел за другой столик. Но от намерения с ним поговорить не отказался.

Дождавшись, пока этот индивидуум закончит свои алкоголические дела в баре и отправится нетвёрдой походкой на улицу, я выдвинулся вслед за ним. Был поздний вечер, почти ночь. На свежем и прохладном воздухе мозги у мужика, похоже, немного проветрились. И когда я догнал его, он не стал буровить всякий бред и корчить мне рожи.

— Господи, — проговорил он жалобно и устало, — чего