Резидент КГБ. Том 2 - Петр Алмазный

Она несмело улыбнулась и благодарно кивнула. Назвала свой район. Это оказалось не очень далеко, так что последующее молчание никого, кажется, не напрягало.

Приехали. Франческа показала на свой дом, и я протянул машину чуть подальше. Мы плавно остановились за углом. Там нас никого не видел.

— Ты не выдашь меня? — спросила вдруг она, распахнув в мою сторону большущие карие глаза.

— Конечно нет, — ответил я совершенно искренне.

Она подалась ко мне и стремительно поцеловала в губы. Выпорхнула наружу, дверца машины хлопнула за нею. Пошагала по дороге.

Я уже воткнул передачу, когда заметил, что Франческа остановилась. Она просто стояла и смотрела на свой дом. Никуда не шла. Я вылез из машины и подошёл к ней. Заглянул ей в лицо.

— Совсем не хочется сейчас идти домой, — сказал она. — После всего, что было…

— Тогда поехали ко мне, — решил я.

* * *

Франческа ушла от меня ранним утром, когда солнце только выглянуло из-за дальних домов. Она попросила её не провожать, сказала, что хочет прогуляться в одиночестве. Я вполне понимал её, девушке нужно было многое обдумать.

Насколько я мог судить, она не очень сожалела о ночи, импульсивно проведённой со случайным знакомым.

Ни о чём не жалел и я. Франческа была молода и хороша собой, но у меня хватило бы выдержки не тронуть её и пальцем. Она сама дала понять, что не против остаться. Так что жалеть было не о чем ни с какой стороны. Со своей женой я развёлся лет десять назад. Да и Николаю Смирнову не нужно было никому хранить верность. Когда я прибыл из Дании в Москву, мне открылась эта невесёлая часть его сознания.

У майора Смирнова имелась жена, но счастливые их времена были в прошлом — на развод они не подавали, но давно жили порознь. В Конторе такие вещи не приветствовались, и ему об этом намекнули. «Моральный кодекс строителя коммунизма» — и всё такое. В ответ прямой и несдержанный майор что-то высказал начальственному кадровику. На помощь пришёл друг Бережной, скандал замяли, однако продвижение майора Смирнова к карьерным вершинам замедлилось, если не совсем остановилось. Но майор не жалел. Не то чтобы ему было совсем на это наплевать, но служил он точно не ради карьеры.

Зато со мной на эти темы никто из начальства и не пикнул. После громких событий в Копенгагене и после того, как меня обласкал своим высочайшим вниманием лично Брежнев, этот вопрос закрылся. И тот факт, что за успехом в Дании последовало невнятное, если не сказать хуже, продолжение в Союзе, на это не повлиял. В том, что случилось здесь, моей вины не было.

Так что в столице я чувствовал себя свободно. Отдохнул после напряжённых копенгагенских дней. С женщинами тоже встречался — здоровому мужику нужно снимать телесное напряжение, это вопрос физиологии. Тех легкомысленных москвичек я уже успел позабыть. Как, наверное, и они меня. Здесь же всё получилось неожиданно и по-другому. Во-первых, было похоже на то, что это не простая интрижка, а начало неких отношений. А во-вторых…

Во-вторых, теперь у меня появился свой человек в организации Бригадо Россо.

Я долго колебался, прежде чем мы договорились о том, что будет дальше. Что такое Бригады и чем они занимаются, она смогла увидеть и без меня. Осознала их кровавую сущность. Теперь со всей горячностью, с какой она в своё время присоединилась к террористам, она хотела прекратить кровопролитие. Это была чистая и наивная душа. Я опасался за неё.

Она порывалась сдаться полиции. Рассказать обо всём и обо всех. Сесть в тюрьму. Я пытался убедить её, что идти в полицию не нужно. Рассказал, что такое итальянская полиция и чей она инструмент. Франческа не верила. Я смотрел, как она ходит по комнате, босая и длинноногая, одетая в мою рубашку на голое тело — и спорит, спорит со мной. И старался подобрать правильные слова. Не сразу, но я всё-таки смог доказать ей свою правоту.

Для этого мне пришлось пустить в ход подготовленный заранее козырь. Я представился ей агентом Интерпола.

В конце концов мы решили, как будет лучше. Она как ни в чём не бывало появится на сборной квартире Бригад. И расскажет там, что Пьетро убили ультрас «Лацио»: напали как раз перед тем, когда он собирался взрывать трибуну. Должны поверить: нападения друг на друга левых и правых радикалов — обычное дело в те годы. Самой ей удалось спрятаться и спастись.

Франческа продолжит участвовать в делах организации — и станет там моими глазами и ушами. Вместе мы сможем уничтожить это прибежище кровавых маньяков. Я взял с неё слово, что она будет очень осторожна и чрезмерно рисковать не станет.

Риск, конечно, был огромен, и теперь я переживал за неё. И вместе с тем продолжал считать, что для Франчески разгром Бригадо Россо изнутри это лучший исход. Пока эти мясники действуют и они в силе, от них не спасёшься ни в бегах, ни в тюрьме.

Днём я встретился с журналистом Адриано Ферри. Он вышел ко мне из здания редакции, и мы прогулялись в тихом сквере, где из людей были только римские императоры, да и те из камня.

— У тебя в знакомых имеется хотя бы один честный полицейский? — спросил я его.

Ферри, кажется, удивился.

— Возможно, — уклончиво ответил он после небольшой паузы.

Я предпочёл считать этот ответ как утвердительный. И рассказал ему о заложенной на «Стадио Олимпико» взрывчатке.

Ферри задумался. Потом прищурился и взглянул на меня как-то особо пристально. Потом шлёпнул себя ладонями по коленям и неожиданно расхохотался.

— А я всё думал, — хрипло проговорил он, — кого же мне напоминает тот стадионный бегун с ворованным лациевским флажком…

Отсмеявшись, он посерьёзнел:

— Насчёт взрывчатки ты уверен?

Я вспомнил, как крошился под подошвой моего ботинка пластмассовый пульт от взрывателя.

— Скажем так: если её там не окажется, я буду крайне удивлён.

* * *

Если Красные Бригады когда и имели отношение к итальянскому рабочему движению, они давно от этого отошли, рассуждал я по дороге домой. С тех пор как американцы каким-то образом сумели подмять под себя их руководство, эта организация стала вытворять всё, чтобы окончательно скомпрометировать себя в глазах сторонников. И если похищения людей ещё можно было объяснить тем, что жертвы — это богачи и политики, то есть враги трудящегосякласса, то теракты…

Взрывы в людных местах просто уничтожали влияние Бригад на население страны. Если учитывать, что на самом деле всё происходило по