Волшебная больница Святого Владимурра - Виктория Миш

— После пола лезть в кровать — нельзя! К тому же, это не волк… а дядя, притворяющийся волком — ты же сам видел. Нельзя маленьким мальчикам спать с незнакомыми дядями. Гамбри тебе не отец!

Темка захныкал. Проснулся он явно не в духе. Бросив взгляд на часы, удивилась — проспали мы часа полтора, не меньше. Я чувствовала себя отдохнувшей и выспавшейся. Почему же Темка капризничает?

— Я спать хочу-у-у! — гундосил сын, — Не хочу вставать!

— Ладно. Подожди, заправлю постель. А ты потом ляжешь поверх одеяла. Нехорошо оставлять кровать незаправленной, скоро придут врачи.

— Ладно, — смилостивился сын и соскользнул на пол.

Не успела я заправить постель и посадить обратно сына, как дверь распахнулась, и в палату вошли Иннокентий Иванович с Рэем. Мужчины были в белых халатах, шапочках и масках, и со стороны выглядели, как близнецы. Одинакового роста, телосложения. И даже хмурились, как мне показалось, одинаково.

— Значит, эскетовец прорвался в момент анестезии… — без всяких приветствий произнес заведующий. Его я узнала по хриплому голосу. Он разглядывал спящего волка острым взглядом, — Алена Игоревна ответит за свою халатность. Действительно, странно, что он согласился пойти. Я надеялся, что Кир пошутил.

— Такими вещами не шутят, — веско заметил Рэй, он же Олег Иванович, и незаметно подмигнул, — Хорошо, что мальчишка не испугался. Да Джульетта Ивановна — мать мирового масштаба.

Услышать комплимент было неожиданно.

— Скажете тоже! — зарделась я.

— И вы планируете оставить волка?

— Не думала об этом, — честно ответила я, — Будь он простой собакой, оставили бы. Но мужчину… — я развела руками.

К счастью, Темка молчал. Привалился ко мне плечом и дремал.

— Понимаю вас. Действительно, волк и мужчина с ипостасью волка — разные вещи, — заведующий присел перед ним на корточки и положил руку на лоб. Волк даже не дернулся — вот это выдержка! — Мысли закрыты, прочитать не могу. Эскетовцы всегда ставят блок на внешнее воздействие. Обычная процедура. Пока служит, блок есть. При увольнении или уходе на пенсию, блок снимают. Ожидаемо, но неприятно. Поручиться, что он не замышляет ничего плохого против больницы или семьи Крутецких, я не могу. Персонал отделения не может нести ответственность за эскетовца, даже если он появился в следствие операции. Это не наш уровень ответственности. Предлагаю вызвать междумировых стражей и сдать его.

— Я услышал тебя, — подал голос Рэй, — И всё-таки, я бы оставил.

— Большой риск… — красноречиво протянул заведующий, — Готов пойти на риск так быстро? Недели нет, как тебя назначили, а ты уже рискуешь своим местом.

— Не думаю, что проработаю здесь долго, — откровенно ухмыльнулся Рэй, — а вашего Гамбри протестирую сам. Заберу на сутки, побеседую. У нас много общего… Если договоримся, верну к вам в палату. Вы не против, Джульетта Ивановна?

— Нет, — с облегчением выдохнула я, — Забирайте. Пока Темка дремлет…

Идея побыть без волка показалась мне райским предложением. Пока Гамбри не будет попадаться на глаза, будет проще уговорить Темку отказаться. Отвлеку его разговорами, пообещаю новую игрушку — самосвал или радиоуправляемую машинку, и дело в шляпе!

— Да, ваш баресс и вправду вырубился, — сощурился заведующий и молниеносно встал, — А ну-ка, не шевелитесь!

И одним движением, как фокусник, он достал из кармана халата фонарик.

— Что вы делаете! Он не выспался. Просто прикорнул. Зачем светить ему в глаза?! — возмутилась я, но была остановлена грозным взглядом заведующего, — Он в обмороке.

— Что?! — я растеряно заглянула в лицо сыну, — Но он только что проснулся… Он…

Бледное лицо и очень тихое дыхание. Никогда не сталкивалась с обмороками, и не знала, как они выглядят. Вроде бы он просто заснул? Или…

— Срочно зовите Кира, — заведующий аккуратно взял сына на руки и сказал Рэю, — Баресса несу в реанимацию. Откройте дверь.

Глава 15

Всё произошло так быстро, что я вконец растерялась. Темка не должен был падать в обморок. Он поправлялся с неимоверной скоростью, и удивлял этим даже всё повидавших врачей.

Шов заживал, от него осталась тоненькая розовая полосочка, малюсенькая, как будто операция прошла не вчера вечером, а месяца три назад. Самочувствие было бодрым, настроение — веселым.

И я перестала волноваться. Думала, мы успешно шли на поправку, и меня занимали только новые способности Темки и его статус баресса.

Но сын не шевелился, хотя и спал довольно чутко — слышал звуки, реагировал на шаги и шорох. Сейчас же… лежал куклой в руках заведующего.

Иннокентий Иванович двигался плавно и одновременно быстро, как будто счет шел на секунды. Его лоб прорезала глубокая морщина, и почему-то именно она доказывала, что всё происходящее — серьезно.

Хмурый Олег даже не посмотрел в мою сторону. Никак не прокомментировал слова Иннокентия и нырнул в проем двери за секунду до заведующего.

Они вышли и оставили нас с волком одних.

Пару секунд я тупо смотрела на белую дверь.

— Но, как же так?.. — я не могла поверить в очевидное, — Подождите!

Увы, когда выпрыгнула из палаты и оказалась в коридоре, врачей там уже не было. Сестринский пост тоже пустовал, и спросить, где же находится реанимация и можно ли рядом с ней подождать, было не у кого.

Но ведь сын чувствовал себя хорошо. Как же так получилось, что я проморгала его?! Ведь была рядом и… не заметила тревожных звоночков. Наверняка, они были. А я думала о какой-то ерунде!

«Я — плохая мать!» — дернулось внутри. Струна, сдерживающая панику и страх, лопнула, и слезы полились сами собой.

Я сделала пару неуверенных шагов по коридору и рухнула у соседней палаты. Рыдала, не стесняясь стен и не сдерживаясь. Какая разница, что подумают другие, если мой сыночек попал в реанимацию и, возможно, по моему недосмотру?!!

Сколько я так просидела — не знаю. Время потерялось, остановилось и отодвинулось на задний план. Голова гудела от производимых слез, нос закладывало, а глаза отказывались видеть. Я утирала слезы рукавом, но они все текли и текли.

Всё никак не кончались.

Что было странно и непривычно для меня. Плакать я не любила, и всегда старалась сдерживать слезные порывы. Терпела до последнего. И плаксой меня бы точно никто не посмел назвать. Но за последние два дня случилось столько всего, что слезы уже не имели никакого значения, как и моя репутация.

— Ой, что случилось? — на плечо легла рука и дружески потрепала, — Джули, что с вами?

Я подняла зареванные глаза и в невысокой фигуре с растрепанными кудряшками опознала свою соседку, Нору. Лису Патрикеевну.

— У вас запоздалый