Ход конем. Том 1 - Вячеслав Киселев

– Ха, – пьяно усмехнулся он, – у этих трусливых крыс птицы в пушках уже гнезда свили. Зачем им рисковать своей шкурой в османских водах, когда они и здесь на рабах и изъятом товаре неплохо зарабатывают. Неделю назад в Ла Валлетту пришла испанская эскадра в восемь вымпелов и адмирал Альваро де Басанвывел флот на маневры к Триполи. Может хоть он заставит их немного попотеть!

Бл…ть, ну ты посмотри, Седерстрём походу накаркал. Ладно еще полбеды, что великий магистр, судя по фамилии, испанец, так еще и испанская эскадра в гости пожаловала. Уж эти парни точно в курсе, что за корабль «Сантисима-Тринидат» и кому он раньше принадлежал. Теперь главное, чтобы испанцы не вернулись в Ла-Валлетту раньше времени, а лучше повстречались в море с моими парнями. Конечно, при отсутствии радаров, вероятность того, что два флота разойдутся краями, всего в нескольких милях друг от друга, очень велика. Яркий пример этому погоня эскадры Нельсона за Наполеоном, следовавшим в Египет. Хорошо, будем пока считать, что испанская эскадра и флот госпитальеров, это проблема Седерстрёма, а моя проблема, это захват крепости. И здесь заметность корабля может сослужить нам добрую службу. Ведь мы с большой долей вероятности взбаламутим местное болото и, возможно, привлечем внимание руководства ордена. А вот тут для нас открывается окно возможностей. Ладно, не будем гнать лошадей, успокоил я себя. Прорвемся, не впервой, но надеяться только на один вариант нельзя, нужно работать по всем направлениям.

– А ты как смотришь на мое предложение? Мне не помешает еще десяток отчаянных парней, знающих, с какой стороны браться за абордажный тесак, и желающих заработать немного монет. Судя по тому, что ты мне рассказал, быть наемником в ордене не так уж и выгодно! – кинул я пробный шар. Как на усиление своей команды, я на него особо не рассчитывал, хотя как все дальше повернется неизвестно, но, как инструмент для решения моих задач на Мальте, «земляк» подходил вполне.

Барон Ленц попытался внимательно посмотреть мне в глаза, что у него не очень получилось, и, тщательно проговаривая слова заплетающимся языком, произнес:

– Предложение заманчивое, но мне нужно его обдумать и обговорить с товарищами. Сколько ты собираешься простоять в Ла Валлетте?

– Думаю, что не меньше двух суток! – ответил я.

В этот момент, в дверь постучали и кэптэн Эриксон доложил мне, что все в порядке, проверка окончена и капрал дожидается приказов капитана Ленца на шканцах. Фридрих принял деловитый вид, как это всегда делают пьяные люди, желающие показаться трезвыми, официально попрощался и пошатываясь собрался на выход. Лоцман из состава его команды завел нас в полупустую гавань, где мы встали у пирса и оплатили необходимые пошлины, а портовая стража, прихватив презентованный бочонок рома, отправилась восвояси.

Интерлюдия "Гроза над Лампедузой"

Проводив императора, Седерстрём не стал суетиться, а спокойно положил флот в дрейф и собрал на флагмане командиров бригад и дивизионов для постановки задачи на предстоящие действия.

Полный адмирал Рудольф Седерстрём, один из двух старших воинских начальников Скандинавской империи, многому научился у императора Юхана за год, прошедший с момента знакомства с ним и начавшийся операцией «Копенгаген», показавшейся ему поначалу верхом безумства. Хотя механизм ее реализации предложил он сам, позволив себе немного пофантазировать на обеде во дворце. Но непоколебимая уверенность, тогда еще, короля Швеции, в возможности реализации этого плана, так заразила, тогда еще, контр-адмирала, что он больше не секунды не сомневался в его успехе, несмотря на понимание того, с каким количеством проблем придется столкнуться при переброске галерного флота из Финляндии.

Оглушительный успех операции, в которой самую рискованную часть император выполнил вместе со своими головорезами лично, окончательно сделал адмирала, также отлично выполнившего свою часть плана и получившего заслуженные награды, настоящим его фанатом. При этом самым главным, что Седерстрём принялся перенимать у своего кумира, был образ жизни и мышления – подвижнический, не признающий догм, не боящийся ошибиться и постоянно требующий новых знаний и самосовершенствования.

Непревзойденный воин и, по мнению адмирала, великолепный стратег, император никогда не скрывал, что в области военно-морского искусства и судовождения не слишком сведущ, полагаясь в этих вопросах на мнение специалистов. При этом его размышления и предложения всегда приходились не только к месту, но и зачастую поражали своей простотой и эффективностью, не говоря уже о сигнальных фонарях и таблице сигналов, которые, впервые с момента выхода человека в море, сделали возможным реальное управление группой кораблей.

Вот и сейчас, прощаясь с ним, император сказал простую фразу, которая стала для Седерстрёма краеугольным камнем при планировании операции – «вы здесь единственный хищник, действуйте агрессивно и навязывайте противнику свою волю». План Седерстрёма, наряду со словами императора, опирался на понимание того факта, что сил, сопоставимых с императорским флотом, в зоне досягаемости нет и быть не может. Французы и четверка испанцев уже играют на Корсике за его команду, англичане пока союзники, а для турок эти воды давно уже запретная зона. Значит, можно рассчитывать только на встречу с небольшой испанской эскадрой или флотом госпитальеров или, учитывая вассальные отношения ордена с испанцами, с ними обоими. То есть, не более двадцати-двадцати пяти кораблей, в том числе десятка полтора линейных.

Опираясь на эту оценку, адмирал разделил флот на три части. Дюжину фрегатов он спустил с поводка и, развернув веером, отправил в общем направлении на Лампедузу прочесывать воды Сицилийского пролива. Вслед за стаей гончих псов двигалось ядро флота из двадцати мощнейших линейных кораблей, несущих на борту от семидесяти орудий, и трех фрегатов для связи, которому по плану и предстояло выполнять основную задачу. А позади ядра, милях в пятнадцати, шли остальные три десятка более слабых линейных кораблей. Такое построение давало возможность не только вовремя обнаружить противника и не обратить его в поспешное бегство мощью армады, но и своевременно нарастить силы ядра, при, весьма маловероятной, встрече превосходящих сил.

Спустя сутки движения, к полудню, когда ядро находилось милях в сорока от Лампедузы, на горизонте показался одиночный корабль, с которого практически сразу пошла передача Flash-anslutning (вспышка-связь), как официально назвали эту систему инженеры Уппсальского завода, или просто флэшкой, как прозвали ее матросы-сигнальщики – «У восточной