Ученик гоблина 2 - Марко Лис

Монарх контроль над телом и человеческая природа носителя оказалась бы стерта, что означало бы немедленную смерть Меноса и, как следствие, гибель связанного с ним Араха.

В ином случае, окажись сознание парня просто заперто в глубинах собственного разума, магическая нить единения всё равно не выдержала бы давления и лопнула.

Но рунный эффект продолжал действовать, транслируя ощущения от одного ученика к другому.

— Не понимаю, — снова мотнул головой старик.

Он никак не мог взять в толк, как Менос, этот простак, смог вернуться из другого мира и к тому же покорить «тень».

Ладно ещё крылья раздобыл, это не так уж сложно объяснить. Убил монстра и выпала руна. Это вопрос везения. Но случай с «тенью» уже нельзя было списать на банальную удачу.

Откуда такой уровень владения стихией? Сколько времени нужно, чтобы достигнуть такого контроля?

На это ушло бы несколько лун, и это минимум. Тогда как, демоны его побери, Менос вернулся обратно спустя всего пару минут?

— Слишком много вопросов, нэк… — проскрипел старик, глядя на бесчувственное тело. — Может, пока есть возможность, лучше сбросить его с обрыва? — продолжил рассуждать старый шаман.

Зуг’Гал действительно чувствовал этот соблазн.

Однако шаман быстро подавил этот порыв, зло сплюнув на камни. Липкий страх перед неведомым не лучший советчик. Глупо уничтожать идеальный клинок только из-за того, что он режет ладони владельца.

Рано или поздно человеческий щенок захочет вернуться домой. И когда это случится эльфийские выродки на собственной шкуре прочувствуют, каково это — пытаться укротить демона, которого сами же и породили.

* * *

Пробуждение вышло тяжёлым.

Тело ломило так, словно по мне несколько раз проехался гружёный обоз, а потом это всё закрепили хорошей поркой. Каждое движение отзывалось изнуряющей болью в мышцах.

Я лежал на холодном каменном полу пещеры. Рядом тихо потрескивал костёр, бросая пляшущие тени на неровные своды. Запах дыма и сухих трав немного успокаивал, но не мог заглушить дикое чувство голода и жажды.

— Очнулся наконец-то, нэк, — раздался из полумрака скрипучий голос.

Зуг’Гал сидел у огня, помешивая что-то в котелке. В оранжевых отсветах его морщинистое лицо казалось высеченным из камня.

— Пить… — прохрипел я, пытаясь приподняться, но рёбра, недавно пересчитанные кобольдом, тут же напомнили о себе резкой вспышкой.

— Не налегай. Это последний, — он подал мне бурдюк.

— Спасибо, — я сделал несколько осторожных глотков, чувствуя, как жизнь возвращается в тело. Затем принюхался к вареву. — Вкусно пахнет. Что там?

Гоблин усмехнулся, не отрываясь от котелка:

— Это да, доброе мясо ты притащил, нэк. Жаль только, что щенок совсем мелкий. На всех и делить толком нечего… так, на один зуб.

— Вы что… волчонка?

— Да шучу я, успокойся. Сдался он мне, одни кости. Самка твоя со зверёнышем играет, — гоблин кивнул куда-то вглубь пещеры. — Ногу есть будем, — и похлопал себя по культе. — Не пропадать же добру.

Старик шутил — это хороший знак. Он не только не собирался помирать, но и сохранил свой пакостный характер. Однако я решил не искушать судьбу, пожалуй, сегодня обойдусь вяленым мясом.

— Скоро уже будет готово, — шаман повернулся ко мне. — А пока рассказывай, нэк. Начни с того, сколько времени там провёл.

Глава 11

— Сколько точно времени там провёл, не знаю, — я потёр саднящий висок, пытаясь выудить из памяти хоть какую-то зацепку. — Но думаю, что примерно около суток.

— Всего сутки? — старик подался вперёд.

— Может, двое. Не уверен, — я равнодушно пожал плечами.

— Хочешь сказать, то, что я видел на плато… что ты достиг такого результата всего за пару дней, нэк? — шаман недоверчиво прищурился.

— Да.

— Голову мне не дури, Менос! — рявкнул он внезапно. — Не смотри, что я без ноги остался. Я и на одной так тебя кнутом обласкаю…

— Если назовёте хоть одну причину, зачем мне вам врать, то сам сниму рубаху и подставлю спину, — я с вызовом уставился в янтарные глаза гоблина.

Старик задумался, пошамкал губами и махнул рукой.

— Ладно, давай тогда с самого начала, нэк.

Я начал бегло пересказывать события с момента, когда очнулся в Мире теней. На всё про всё у меня ушло не более четверти часа. Порой старик слушал молча, не выражая совсем никаких эмоций, в другие моменты он кривился, будто съел что-то кислое, но не перебивал меня.

— Почему так вышло?

— Как так?

— Когда нагревал лезвие меча, всё было нормально, я вообще жара почти не чувствовал, но стоило попытаться вскипятить воду и чуть не обварил себе руки.

— Арах, подойди, — учитель поманил костлявым пальцем второго ученика. — Тебе тоже будет полезно послушать, нэк.

Гоблин вынырнул из темноты и уселся по правую руку.

— На что уставился? — огрызнулся он, перехватив мой взгляд.

Полуухий выглядел паршиво. Лицо осунулось, кожа приобрела нездоровый оттенок сырой золы, а под глазами залегли почти чёрные мешки. Из-за воспалённых глаз казалось, он не смыкал век по меньшей мере седмицу.

Оказалось, что пока находился без сознания, Полуухому выпала честь на своём горбу приволочь меня в эту пещеру.

Учитель накачал гоблина и девчонку ядрёным варевом — гремучей смесью стимуляторов и обезболивающих. Но если Талли отделалась лёгким испугом, подставляя плечо ковыляющему старику, то Араху досталась вся самая тяжёлая работа.

— Пока ты пускал слюни во сне, Арах сделал две ходки, — шаман кивнул на гоблина, и в его голосе проскользнула едва заметная насмешка. — Сначала приволок тебя, потом вернулся за нашими тюками, а заодно притащил твой двуручник.

Теперь понятно, почему Арах выглядит так, будто умер, но его забыли похоронить. За заёмную силу всегда приходится платить.

— Не девчонку же было одну в лес посылать, — холодно отрезал наставник, заметив мой вопросительный взгляд. — Толку от неё в сумерках. Заблудилась бы или стала закуской для первой же лесной твари. И всё равно Араху пришлось бы идти, нэк.

— Звали-то зачем? — Полуухий недовольно засопел.

— Кто такие шаманы? — спросил учитель.

— В смысле?

— Чем шаманы отличаются от прочих Высших?

Полуухий шмыгнул носом, покосился на котелок и, облизав губы, ответил:

— Шаманы полагаются не только на рунную магию. Мы исследуем и изучаем мир, его законы и материи.

— Для чего это делать? — вновь спросил учитель.