Ученик гоблина 2 - Марко Лис

В её голосе не было прежней ярости.

Затаив дыхание, я замер на несколько секунд, а затем сделал ещё один шаг. На этот раз вытянул вперёд и вторую руку, в которой удерживал волчонка. Я старался показать, что щенок в безопасности, пока мы соблюдаем наш шаткий нейтралитет.

Зверь вновь отозвался чередой рыков, и, к моему искреннему удивлению, начал осторожно пятиться. Волчица стала плавно смещаться в сторону, освобождая мне путь к заветному пролому.

Я едва заметно кивнул и, не сводя с хищницы глаз, продолжил движение.

Путь был почти свободен.

Мне оставалось сделать всего три-четыре шага до того места, где смогу опустить волчонка на пол и рывком взмыть вверх.

Но когда до цели оставалось всего ничего, сверху, с края разбитой крыши, сорвался и с сухим стуком упал маленький камешек.

Я инстинктивно оскалился и начал медленно, шаг за шагом, отходить обратно в свой угол.

Никто и не собирался меня отпускать.

Волчица уступила дорогу, чтобы подставить меня под удар. Всё то время, пока мы играли в гляделки, наверху, прямо над краем пролома, затаившись ждал второй волк.

Вернувшись обратно, я сел на пол, скрестил ноги и положил туда волчонка так, чтобы тот не смог выбраться и сбежать.

Призвав сциллу, отменил действие руны стихии «ветра». Крылья сразу исчезли.

Мне требовалось время продумать новый план. Предыдущая попытка провалилась, но это лишь подстегнуло меня. Волки продемонстрировали не просто звериную хитрость, а высокий уровень интеллекта и способность к скоординированным действиям. А раз враг умеет мыслить, значит, с ним можно договориться. Нужно лишь найти правильный рычаг давления.

Волчица, всё это время не сводившая с меня ледяного взгляда, вдруг утробно зарычала. Она наконец поняла, что я раскрыл их засаду. В ту же секунду с края крыши в центр комнаты спрыгнул второй зверь.

Отец семейства превзошёл мои самые худшие опасения. Эта громадина размерами не уступала варгам. Он был выше самки на две добрые головы.

Звери обменялись взглядами и начали синхронно приближаться, заходя с двух сторон. Видимо, их терпение окончательно исчерпало себя.

В ответ на это я активировал огненную руну.

Не глядя, нащупал рядом обломок старого деревянного стула и когда тот начал тлеть, швырнул его к лапам наступающих хищников.

Оба зверя инстинктивно остановились.

— Хотите сгореть заживо? — спросил я, глядя в глаза вожаку и обвёл взглядом комнату.

Гора старого сухого тряпья, рядом с которым я сидел, груды сломанной мебели, пропитанные пылью, если всё это полыхнёт, то пожар пожрёт здесь всё. И всех.

Глядя на тонкую струйку дыма, поднимающуюся от тлеющей деревяшки, волк лишь недовольно фыркнул. Не дожидаясь, пока дерево разгорится, он уверенно перехватил обломок челюстями за холодный край.

Всего пара идеально выверенных прыжков и зверь буквально взлетел сквозь проём на крышу. Он сделал это с пугающей лёгкостью, будто в его теле не было и доли того веса, который мог в щепки раздробить старые перекрытия.

Я невольно поразился, как такая громадина умудряется не обрушить ветхую кладку и вообще способна столь ловко карабкаться по внешним стенам башни, добираясь до самой вершины.

При случае нужно будет расспросить об этих существах учителя Зуг’Гала. Если, конечно, он ещё жив, и если мы когда-нибудь встретимся.

В чём лично я очень сомневался.

Волчица вернулась на своё прежнее место и замерла, как ни в чём не бывало.

— То-то же, вы тоже боитесь огня, — я развеял действие руны и погрозил зверю пальцем.

Реакция зверя оказалась мгновенной и пугающе осознанной. Она не просто оскалилась, а коротко и хлёстко рявкнула в ответ, и в этом звуке послышалось отчётливое негодование. Будто она действительно поняла каждое моё слово и смертельно оскорбилась намёком на трусость.

— Тише, тише…

Я выставил перед собой ладони в примирительном жесте.

— Я совсем не хотел тебя обидеть. Ведь никто разумный не захочет погибнуть в огне. Никто… — повторил ещё раз уже для самого себя. Меня неожиданно посетила одна весьма необычная догадка. — Это всё меняет. Вообще всё.

* * *

Зуг’Гал несколько мгновений неверяще сверлил взглядом пустоту. Там, где только что в смертельной схватке сцепились его ученик и кобольд, теперь не осталось ни души. Если бы не удушливая вонь палёной шерсти и жареного мяса, старик наверняка списал бы увиденное на бред от огромной потери крови. Однако запах был слишком реальным.

— Учитель… — донёсся сбоку жалкий лепет Араха. — Я теперь умру, нэк?

Повернув голову, шаман увидел не гоблина, а жалкое, почти сломанное существо. Тот стоял на коленях, мелко дрожал и, кажется, всерьёз собирался разрыдаться.

Лишь спустя пару секунд до Зуг’Гала дошёл смысл этого вопроса. Арах до смерти боялся, что руна единения, связывающая его жизнь с человеком, прикончит его после исчезновения Меноса.

— Да, подохнешь! Если продолжишь выть, пока кругом враги!

Шаман из последних сил качнулся в сторону ученика и отвесил ему обжигающую пощёчину.

— Но Менос же… — начал было тот.

Второй удар заставил гоблина заткнуться и лишь обиженно засопеть.

— Его больше нет, а ты всё ещё есть! — старик вцепился в грудки ученика и, приблизив своё лицо, яростно выдохнул. — Соберись, иначе мы оба действительно подохнем.

— Да… да, учитель.

— Скорее, принеси мою сумку, нэк!

Арах, всё ещё вздрагивая, опрометью бросился к Талли. Девушка с самого начала боя вжалась в узкую расщелину в двадцати шагах позади, пытаясь буквально слиться со скалой. Рядом с ней лежала большая часть поклажи, включая заветную сумку учителя.

Зуг’Гал понятия не имел, куда именно провалился Менос. Сейчас было важно лишь то, что парень сумел избавить их от главной угрозы — чемпиона кобольдов. Упускать такой шанс на спасение старик не собирался.

Исчезновение чемпиона, который всего пару минут назад кровавой расправой вернул себе власть, повергло молодняк в оцепенение. Без направляющей воли вожака эти твари вновь превратились в осторожных и трусливых падальщиков. Но совсем скоро они оправятся и обязательно нападут на гоблинов. Пока они испуганно принюхивались к запахам и пытались осознать, куда делся их господин, у Зуг’Гала появилось время подготовиться.

Как только сумка окажется в руках шамана, он превратит Араха в живое оружие, накачав его самой ядовитой боевой алхимией из своих запасов.

Зуг’Гал не питал иллюзий. Для неокрепшего тела ученика такой коктейль станет смертным приговором. Магические каналы гоблина сгорят и сердце не выдержит, но это случится потом.

Если