Ученик гоблина 2 - Марко Лис

у самого основания, на участке ствола без коры, отчетливо виднелись пять глубоких борозд. Они напоминали следы от мощных когтей. Я готов поклясться чем угодно, что когда я только собирался взобраться наверх и осмотреть округу, то ничего подобного не было.

Терзаемый любопытством, я снова влез на ствол.

Исследование следов не дало ответов, хотя я ни на секунду не сомневался, что это дело моих рук. Именно эти борозды помогли мне погасить инерцию падения и разминуться с острым колом. Но как именно оставалась тайной.

Огненную руну я активировать не успел, да и характерных ожогов на древесине не осталось. Если бы я цеплялся обычными пальцами, то от ногтей не осталось бы и следа, да и сами пальцы повырывало бы от страшного рывка.

Поразмыслив ещё немного, пришёл к выводу, что единственным возможным объяснением являлась стихия «тени». Впрочем, обдумать и попытаться разгадать эту загадку можно было позже, в более безопасном месте.

Я спрыгнул на землю и, перейдя на бег, направился в сторону башни.

Путь к ней превратился в изнурительное испытание воли.

Болотистая местность — коварная и изменчивая, и она не прощала спешки. Ноги то и дело погружались в чавкающую жижу. Приходилось постоянно петлять между кочками, выбирая участки понадёжнее, поросшие мхом. Стоило чуть потерять бдительность, и нога проваливалась в ледяную воду по самое колено.

Раны на рёбрах при каждом резком движении напоминали о себе вспышками острой боли. Казалось, под кожей застряли раскалённые спицы, которые впивались в плоть при каждом глубоком вдохе.

К физической боли добавился изматывающий голод. Желудок сводило спазмами, а мысли невольно возвращались к горячей еде, которой не было уже слишком долго.

Но ещё хуже меня мучила жажда. Горло пересохло, язык словно превратился в высохший корень, а каждый глоток воздуха обжигал лёгкие. Вокруг плескалось полно влаги. Она блестела на чёрной поверхности топи. Однако пить воду из болота смертельно опасное безумие. Я слишком хорошо знал, какие паразиты и болезни могут скрываться в этой застоявшейся, гнилой жиже. Всё-таки, я ведь ученик гоблина, успел кое-чего полезного нахвататься.

Из-за прыжков с кочки на кочку и постоянных перемещений из стороны в сторону, ориентироваться в тумане становилось всё сложнее. Ведь у меня не было перед глазами никаких ориентиров. Если хоть немного отклонюсь от намеченного курса, то рискую пробежать мимо сторожевой башни.

Стоило об этом подумать и меня охватили сомнения. Я остановился и обернулся. Поваленное дерево исчезло во мгле. Так что я совсем потерялся в пространстве. Как назло туман сгустился настолько сильно, что даже горный хребет не удавалось высмотреть.

Нужно было немного передохнуть и успокоиться, заодно решив в каком направлении двигаться дальше. Я опустился на колени и опёрся руками о землю, глядя на своё отражение в воде.

В какой-то момент, когда жажда стала совсем нестерпимой, в голову пришла дерзкая идея. Перебравшись на относительно устойчивый островок среди хлюпающей жижи, я призвал сциллу. Магическая конструкция привычно развернулась передо мной, и я коснулся глифа со скрещенными крыльями.

Мир вокруг тут же качнулся. За спиной возникла новая, тяжёлая и мощная структура, резко изменившая мой центр тяжести. Потребовалось меньше минуты, чтобы мозг адаптировался к этой перемене и принял новую часть тела.

Больше всего поражало то, что крылья не ощущались магическим придатком или чужеродным инструментом. Я чувствовал каждую складку и каждый сустав так отчётливо, словно прожил с ними с самого рождения.

Выглядели они почти точной копией крыльев убитого летуна.

Такие же перепончатые с серой кожей и тёмными жилами. Их венчали массивные костяные наросты в виде шипов. Если приловчиться, то вполне можно использовать, как оружие во время ближнего боя.

Широко расправив крылья, я плотно обернул их вокруг себя, создав подобие живого кокона. Внутри стало темно и тесно, но именно этого я и добивался. Убедившись, что ни один лучик света не просочится наружу, я активировал огненную руну. Теперь можно было вскипятить воду, не опасаясь, что кто-то заметит яркую вспышку пламени в туманной мгле.

Я зачерпнул ладонями болотную жижу и предвкушающе облизал пересохшие губы.

— Зараза! — выругался я спустя всего десять ударов сердца.

Шипя от боли, выплеснул начинающую закипать воду обратно в топь. Глупая ошибка. Жажда настолько затуманила мой разум, что я напрочь забыл о специфике работы рунного пламени. Магия не причиняла вреда моему телу напрямую, но она прекрасно передавала жар через другие предметы. Продолжив кипячение, я бы просто заживо сварил собственные кисти, так и не сделав ни единого глотка.

Сцепив зубы, я развеял пламя и сложил крылья. Идея потерпела крах, а ладони теперь нещадно саднило. Оставалось только одно — терпеть до самой башни. Уж там наверняка найдётся какая-нибудь посуда в которой смогу вскипятить воду.

— Башня, башня… Как же тебя найти? — прошептал я, всматриваясь в серую пустоту.

Я вновь огляделся, отчаянно выискивая хоть какие-то ориентиры. Но вокруг не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Только бесконечный туман, постепенно переходящий в плотную стену непроглядной мглы.

— Да чтоб тебя!

Вспышка ярости заставила меня несколько раз с силой ударить кулаком по луже передо мной. Грязные брызги полетели в стороны, а я так и замер с занесённой для нового удара рукой. Сквозь рябь на потревоженной воде я снова увидел своё отражение. На этот раз сдержать нервный смех стоило огромных усилий.

У меня за спиной распахнулись два мощных крыла. Я совсем забыл, что теперь могу летать.

Сложно представить более удачное место для тренировки, чем эта болотистая топь. Даже если что-то пойдёт не так и я рухну вниз, вода и вязкая жижа должны были смягчить падение. В самом деле, не пытаться же мне в качестве тренировки пересечь тот бездонный каньон.

Я расправил крылья.

Несколько раз осторожно взмахнул ими, привыкая к специфической тяжести и новым, странным ощущениям в мышцах спины. Только после этого решился на настоящий рывок.

Несколько мощных, резких взмахов и под аккомпанемент разлетающихся веером грязных брызг я оторвался от вязкой земли. Воздух неохотно, но всё же покорился мне. Уже со второй попытки мне удалось подняться на полтора своих роста.

Летать оказалось несложно.

Сложнее всего делать это правильно. Я никак не мог приноровиться к управлению, не чувствуя потоков воздуха. Меня то и дело бросало из стороны в сторону, кидало вверх и резко просаживало вниз.

Со стороны я, должно быть, выглядел нелепо. Из-за своей неуклюжести я походил на зажиревшего перед зимовкой глухаря, который тщетно пытается взлететь на ветку, шумно хлопая крыльями.