Лекарь из Пустоты. Книга 4 - Александр Майерс

— Напомните об этом своим артиллеристам, — усмехнулся я, кивая на развороченные взрывами ворота.

В сопровождении своих гвардейцев я направился сначала на местную подстанцию, затем в здание, где стоял магический генератор, в котельную, потом в главный цех. Можно подумать, что я просто осматриваю захваченный актив, но это, конечно, не так.

На самом деле я везде использовал Пустоту. Наносил точечные повреждения оборудованию в критических узлах. Оставил завод без энергии и воды, а затем повредил и производственное оборудование.

Выглядеть это будет как последствия нашего артобстрела или короткого замыкания. Но найти и устранить поломку будет сложно. Я специально запускал Пустоту вглубь аппаратов и обращал в ничто какую-нибудь маленькую, но важную деталь.

Оборудование вроде цело, но не работает. Инженеры Мессингов будут долго искать причину, проверять системы безопасности, менять целые блоки, пока, возможно, методом тыка не наткнутся на истинную проблему.

Но к тому времени, думаю, на этом заводе уже будет новый хозяин.

— Готово, — сказал я, возвращаясь к Курбатову.

Он кивнул и указал на грузовики, которые наши бойцы загружали у складов:

— Мы нашли несколько местных машин. Конфискуем их, пригодятся. Предлагаю не задерживаться. Заберём максимум того, что сможем, заминируем подъезды в качестве подарка на прощание, и уходим.

— Отличный план, Алексей Васильевич, — кивнул я.

Вскоре мы все покинули территорию завода. Даже если Мессинг узнал о нашей атаке и направил сюда подкрепления, то они не успели дойти. Поэтому в наших машинах и радиоэфире царило приподнятое настроение.

Но только не у меня. Я всё вспоминал тот миг, когда Пустота едва не одолела меня. Когда я чуть было не поглотил чужую жизнь просто так, лишь для того, чтобы стать чуточку сильнее.

Нельзя допустить подобного. Нельзя, чтобы Пустота управляла мной и моими действиями.

Значит, с этого момента мне надо удвоить, утроить усилия и обрести над ней полную власть. Ведь я уже достиг такого уровня силы, что, если потеряю контроль, плохо будет очень многим.

Российская империя, пригород Новосибирка, усадьба рода Измайловых

Звонок заставил Станислава вздрогнуть. Проводной телефон, стоящий на массивном дубовом столе в кабинете отца — теперь уже ЕГО кабинете — задребезжал так, что затрясся весь стол.

— Твою мать, неужто нельзя было сделать зашифрованный смартфон? Зачем этот реликт? — пробурчал Измайлов и поднял трубку.

— Здравствуй, Станислав. Это граф Мессинг, — раздался в трубке знакомый голос.

Станислав сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодный пот. Он знал, что этот разговор неизбежен, но отчаянно надеялся, что хоть немного отсрочит его.

— Слушаю вас, Александр Викторович, — ответил он, стараясь придать своему тону уверенность, которой не было и в помине.

Но граф ничего не сказал. В трубке на целую минуту воцарилась напряжённая, злая тишина. Измайлов не решался прервать её.

— Идиот, — наконец, произнёс Мессинг-старший. — Безмозглый выродок. Ты хоть понимаешь, что натворил?

Станислав почувствовал, как кровь отливает от лица.

— Александр Викторович, я бы попросил…

— Ты вообще соображаешь, что делаешь⁈ На кой хрен ты выложил видео с казнью гвардейцев Строговых⁈ Из-за тебя нас всех теперь считают кровожадными маньяками!

— Я не собирался выкладывать его в сеть! Мой адъютант слил его и сбежал. Не переживайте, мы найдём этого выродка…

— ДА ПЛЕВАТЬ! — проорал Мессинг. — Это уже неважно! Зачем ты вообще снимал это на видео? Хочешь убить врага — убей и выброси в канаву, зачем это снимать⁈

— Чтобы… Это акт устрашения… — промямлил Станислав.

— Ах вот оно что. По-твоему, убийство безоружных пленников вызывает страх? Открою тебе секрет, тупой мальчишка! У твоих врагов это вызовет лишь ярость и стремление тебя разорвать на куски! Только они это не станут снимать на видео, в отличие от тебя! Потому что умнее! — отчеканил Александр Викторович.

Каждое слово било по самолюбию Станислава, по тому шаткому чувству собственной значимости, которое он едва начал испытывать после смерти отца.

Он стиснул кулаки, расправил плечи и постарался сделать голос как можно твёрже:

— Я сделал то, что считал нужным. Мне жаль, что это ударило по нашей общей репутации. Однако лучше следи за языком, старик, потому что я тебе не мальчишка. Мы оба главы своих родов, так что относись ко мне как к равному, или…

Станислав не придумал, что «или». Да и вообще, как только произнёс все эти слова, он понял, что перешёл черту. С Мессингом-старшим не стоит так разговаривать.

В трубке воцарилась мёртвая тишина, от которой стало ещё страшнее.

— Ты… ты позволяешь себе указывать мне? — Мессинг заговорил тише, но от этого его голос звучал в тысячу раз опаснее. — Мальчишка, который за неделю умудрился превратить почтенный род в посмешище и объект императорского расследования? Ты, чьё лицо мелькает в каждом новостном выпуске как символ жестокости и безумия? Ты смеешь считать себя равным и говоришь мне следить за языком?

— Да, — только и брякнул Измайлов.

— Ты ошибаешься, — прошипел Александр Викторович, и Станислав прекрасно понимал, что тот прав.

Мессинг тяжело вздохнул, будто пытаясь успокоиться, а затем сказал:

— Ладно, послушай. Не будем ссориться. Я слегка перегнул палку, прости за оскорбления.

— Извинения приняты, — пробурчал Измайлов.

— У нас проблемы на фронте. Ты вообще понимаешь, что против нас не только Серебровы, но и два боевых рода? Нам нужно наступать, нужно уничтожить Серебровых. Убить хотя бы Юрия и затем добиться мира.

— Согласен.

— Я рад, что ты согласен. А теперь скажи-ка мне, Станислав, что для этого ты готов сделать? Пока что от тебя и твоих «войск» я вижу лишь проблемы.

— Мои гвардейцы сражаются изо всех сил!

— Они следуют твоим приказам. Не самым мудрым, к сожалению. Насколько мне известно, ты потерял уже треть всей техники и сорок процентов бойцов — если считать убитых и раненых.

— Может быть, — промямлил Измайлов, понимая, что такой ответ звучит жалко и глупо.

Капитан его гвардии называл примерно такие же цифры, но Станислав не удосужился вникнуть. Его мало волновали жизни простых гвардейцев, интересовала только победа. Но теперь вдруг стало понятно, что с таким подходом победы ему не видать как своих ушей.

Станислав закрыл глаза ладонью. В ушах стоял звон. Он ошибался, думая, что убийство отца и захват власти станут началом величия. Это стало началом конца. И Мессинг лишь ускорял его падение.

— Несмотря на это,