Лекарь из Пустоты. Книга 4 - Александр Майерс

сложное заклинание для взлома щита. В отличие от тех щитов, которыми накрывают большие объекты, взломать такой вполне реально. Просто требуется много времени и ещё несколько условий. Например, что вражеский маг не будет тебе мешать, вовремя меняя структуру заклинания.

Но у Измайлова не осталось боевых магов. Да и в любом случае, здесь я — и я решил немного ускорить процесс.

Когда маги подготовились и начали ломать барьер, я выпустил немного Пустоты. С моей помощью щит рухнул быстро.

— Ого. Какой-то совсем слабый оказался, — пробормотал один из магов.

— Работаем! — приказал Алексей Васильевич.

Он выпустил силовое заклинание, разнеся двери в щепки. И первым ворвался внутрь. По нему открыли огонь, но Курбатов не обратил внимания. Пули и заклинания разбивались о его личный щит.

А затем он показал, на что способен его артефактный автомат.

Помедлив пару секунд, Алексей Васильевич выпустил длинную очередь. Пули, оставляя за собой светящиеся следы, полетели по непредсказуемой траектории. Огибая препятствия, они находили цели и взрывались яркими голубыми вспышками.

Ничего себе. Неплохо. Самонаводящиеся пули, ещё и с магическим эффектом. Я бы тоже не отказался от такого оружия.

Следом за Курбатовым в зал ринулись его бойцы. Через несколько минут всё было кончено. Мне даже не пришлось вмешаться.

Но где же Станислав?

— Здесь тайный ход, — вдруг сказал гвардеец, обнаружив дверь за портьерой.

— Видимо, хозяин усадьбы решил нас покинуть, — хмыкнул я.

— Далеко ему не уйти. Мои люди контролируют все окрестности. В том числе мы отыскали и заблокировали несколько тайных ходов, так что… — Алексей Васильевич не договорил.

Застыв на пару секунд, он приложил палец к виску.

— Держите их! Мы скоро будем! — крикнул глава рода Курбатовых.

А затем повернулся ко мне и объяснил: — Станислав и остатки его людей пытались уйти по тоннелю. Их встретили. Сейчас зажмём его с двух сторон!

— Идём, — кивнул я и первым направился к потайной двери.

Мы спустились по узкой винтовой лестнице и оказались в низком, едва освещённом коридорчике. Прошли немного вперёд и тут, как рёв подземного чудовища, до нас донёсся отчаянный вопль:

— НИКОГДА! Слышите⁈ Мы никогда не сдадимся! Попробуйте взять нас, уроды! — в этом хриплом крике я едва узнал голос Измайлова.

Я выглянул из-за поворота и увидел Станислава.

Вместе с небольшой группой гвардейцев и перепуганных слуг он засел посреди коридора. Пройти дальше он не мог — там, за другим поворотом, ждали гвардейцы Курбатовых. А с другой стороны пришли мы.

— Измайлов! Это Юрий Серебров. Хватит, сдавайся! — крикнул я.

Он завертелся по сторонам, будто не понимая, откуда доносится мой голос. А затем вырвал у своего бойца автомат и выпустил длинную бессмысленную очередь. Пули с визгом рикошетили от стен, а Измайлов стрелял, пока не кончились патроны.

Затем он бросил автомат и заорал:

— Пошёл ты, Серебров! Я не сдамся! Ты же всё равно убьёшь меня!

— По крайней мере, это будет лёгкая смерть. И я обещаю не тронуть твоих оставшихся людей, — ответил я.

— НЕТ! Мы лучше погибнем, чем сдадимся! — прокричал Станислав.

Когда отзвучало эхо его голоса, раздался негромкий голос одного из гвардейцев Измайловых:

— Ваше сиятельство, это бессмысленно. Всё кончено.

— Заткнись! Или ты такой же трус, как твой отец, Агапов⁈ Хочешь отправиться следом за ним⁈ — почти визжа, кричал Измайлов.

— Я сдаюсь! — вдруг воскликнул молодой боец.

Отбросив автомат, он бегом ринулся в нашу сторону. Станислав пытался его схватить, но гвардеец вырвался.

— Не стрелять! — приказал Курбатов.

— Трус! Агапов, убей его! Стреляй! — вопил Измайлов.

Гвардеец — судя по форме, офицер — только молча покачал головой.

— Ублюдок! Ты такой же предатель, как твой отец! Сейчас я с тобой разберусь. Но сначала — с ним!

Станислав вырвал автомат у другого гвардейца и прицелился в бегущего. Но выстрелить не успел.

Тот офицер, Агапов, поднял пистолет и нажал на спусковой крючок.

Раздался один-единственный выстрел, и после него воцарилась тишина.

Станислав вздрогнул всем телом и выронил оружие. С выражением глубочайшего недоумения он опустил взгляд на свою грудь, где на грязном мундире расползалось алое пятно.

Медленно повернувшись, он встретился взглядом со своим офицером. Его губы шевельнулись, но вместо слов из горла вырвался лишь булькающий хрип.

Что он хотел сказать — уже никто не узнает. В следующий миг граф Измайлов рухнул на пол и затих.

Агапов бросил пистолет рядом с его телом и процедил:

— За отца. И за всех, кто зря погиб в этой бессмысленной войне, — а затем добавил уже громче: — Мы сдаёмся!

Оставшиеся люди Измайлова тоже побросали оружие и подняли руки.

Алексей Васильевич цокнул языком и произнёс:

— Ну что ж. Будем считать, что правосудие свершилось само. Уведите пленных!

— Господа, я прошу судить меня по всей строгости закона. Я убил своего господина и заслуживаю казни, — вдруг вышел вперёд тот офицер.

— Почему вы его убили? — спросил я, хотя уже догадывался, что он ответит.

— Мой отец был капитаном гвардии. Когда он предложил капитулировать, граф Измайлов застрелил его.

— В таком случае… Думаю, вы поступили правильно, спасая жизни людей в безвыходной ситуации, — сказал я, оглядывая последних «бойцов» Станислава.

— Граф получил шальную пулю, пытаясь сбежать. Такое случается, — невозмутимо добавил барон Курбатов.

Агапов коротко кивнул, и его увели вместе с остальными пленными.

Я подошёл ближе и взглянул на бледное, искажённое гримасой удивления лицо Станислава. Вот и закончилась его история. Грустно и бесславно.

Жаль, что многим пришлось погибнуть из-за его нелепой жажды мести. Но больше Измайлов никому не причинит вреда.

Я повернулся и направился к выходу из тоннеля. Род Измайловых только что был окончательно разгромлен и вышел из войны. Но Мессинги и их вассалы пока не собирались сдаваться.

Всё кончено для Станислава, но не кончено для остальных. Война продолжается, однако я думаю, что сегодня произошёл коренной перелом…

Российская империя, город Новосибирск

Сегодня в Новосибирске весь день шёл дождь. Хорошо, что Шрам и его ребята, сумели добыть машину и им не приходилось мокнуть на улице. Грузовичок с тонированными стёклами остановился в переулке, возле старого здания на окраине. Здание выглядело почти заброшенным, однако на торце висела выцветшая вывеска «Бытовая химия».

— Ага, конечно. Может, здесь и химия, но явно не бытовая, — усмехнулся Витёк, глуша мотор.

— Интересное у него прикрытие.