Жрец двух богинь - Василий Горъ

чтобы заставлять себя раз за разом переступать через свои страхи и стеснение. Поэтому молча взялся за второе ведро. А меньше, чем через риску получил возможность еще раз оценить силу воли и редкую упертость принцессы — торопливо намылив две трети тела, она вдруг застыла в неподвижности, затем поежилась и… словно превратилась в другого человека: перестала горбиться, добросовестно натерла мылом мочало, повернулась ко мне лицом и начала намыливаться заново — медленно, вдумчиво и никуда не торопясь! И при этом делала все, чтобы вытравить в себе остатки стеснения.

Пока я смывал с нее пену, она продолжала себя ломать так же добросовестно — крутилась под струей воды, подставляя под нее то спину, то грудь, то бедра, и по три-четыре раза повторяла те действия, которые хоть чем-нибудь смущали. А когда я отвернулся, чтобы дать ей возможность помыть лоно, горько усмехнулась:

— Ты тактичен. Но чем быстрее я привыкну к твоим взглядам, тем проще мне будет потом…

…Пока мылся я, Лауда сидела на стуле, завернувшись в полотенце, и училась смотреть, но не краснеть. Получалось откровенно так себе, но она старалась — оглядев меня с головы до ног, поднимала взгляд к потолку и разглядывала мощные свежевымытые балки до тех пор, пока со лба и щек не пропадал румянец, затем собиралась с духом и повторяла все это снова. Когда я принялся за голову, подошла и помогла. В смысле, подняла ведро и стала лить воду тоненькой струйкой. А после того, как я закончил, выбрался из таза и начал вытираться, виновато вздохнула:

— Я понимаю, что мое поведение выглядит крайне предосудительным и развратным, но мне действительно очень надо привыкнуть к виду обнаженного мужского тела и перестать стесняться своего!

— Надо — привыкайте. От меня не убудет… — так же тихо сказал я.

Такой ответ ее не удовлетворил — девушка глубоко вдохнула, куснула себя за нижнюю губу и уставилась на меня взглядом, в котором бушевала Тьма:

— В трех вариантах будущего у меня были возможности достойно уйти за Последний Предел, но я ими не воспользовалась, так как впадала в ступор из-за стыда или стеснения. Не знаю, что мне предстоит в этом, в котором у меня есть ты, но я хочу быть голова к любой неожиданности. И буду. Чего бы мне это ни стоило!

Увидев, что ее снова заколотило от воспоминаний о пережитом ужасе, я прижал палец к ее губам и склонился к розовому ушку:

— Ваше высочество, Майлара и Амата никогда не помогают недостойным. Да и я вас уже зауважал. Так что делайте то, что считаете нужным, не задумываясь и не сомневаясь — я вас поддержу. Всегда и во всем…

— Спасибо! — облегченно выдохнула она, слегка расслабилась и рванула одеваться.

Риски через три, когда воспрянувшая духом принцесса привела себя в порядок, я отодвинул в сторону деревянный засов, вытолкнул наружу дверь и вышел в коридор. Масляный светильник, который его освещал тогда, когда мы подходили к «купальне», уже потух, и в коридоре царила тьма. Оглядев пять теней, вытянувшиеся от моих ног и до дальней стены, я качнулся вперед и застыл, ощутив легкий холодок, появившийся и на правом предплечье, и под большим маалем.

«Интересно…» — подумал я и обратился к Майларе. А когда почувствовал ее внимание и заметил, что тьма по краям коридора начинает сереть, сорвался с места и на полной скорости метнулся к единственному месту, в котором могла таиться опасность.

Занавеска, скрывающая вход в чулан, начала отодвигаться в сторону шаге на третьем, но слишком медленно для того, чтобы впечатлить или заставить схватиться за оружие. А на шестом, когда во все увеличивающейся щели между тканью и стеной показалось лезвие короткого меча, было уже поздно: я дотянулся до запястья несостоявшегося убийцы, мощным рывком выдернул бедолагу из дверного проема и воткнул костяшки пальцев, сложенные в медвежью лапу, в горло, кстати, защищенное одним лишь кружевным воротником. Когда оно хрустнуло и промялось до позвоночника, с силой вбил левое колено в мужское достоинство. Затем выхватил меч из слабеющих пальцев, привычно сместился в сторону и понял, что уходить от возможной атаки сообщника не обязательно — знаки уже не морозили, а мир начал ускоряться.

Расслабился. Выпустил из захвата запястье. Почувствовал, как на меня снисходят сразу две разные благодати и несколько ударов заполошно заколотившегося сердца пытался «отодвинуть» их «в сторону», чтобы не дать выбить сознание из реальности. А когда справился с этим нелегким делом, услышал вернувшиеся звуки — булькающий хрип умирающего, шелест занавески и встревоженный голос принцессы:

— … где⁈

— Тут, в коридоре… — сообразив, что она обращается ко мне, ответил я. — Общался с любителем бить в спину из засады. И убедил его, что это небезопасно.

Где-то через половину риски я увидел, что такое дочь Анзора Грозного в гневе. Нет, голос она не повышала и, тем более, не срывалась на крик. Но каждая ее фраза, сказанная тихим и спокойным голосом, резала командира десятка Безликих, примчавшегося на мой зов, не хуже самого острого ножа. Что интересно, как только в коридор ворвался «чуть припозднившийся» Тиллир, принцесса прервала разнос, повелительным жестом отправила соотечественника куда подальше и вперила тяжелый взгляд в первого советника:

— Скажите, Айвер, по каким критериям вы подбирали себе свиту? Один из ваших людей считал нормальным оскорблять жену своего будущего сюзерена, а второй боялся дуэлей, зато умел прятаться в засадах и бить в спину. Боюсь представить, на что способны остальные!

Хамлатец пошел пятнами, что в полумраке коридора выглядело довольно забавно, опустил голову и не нашел ничего лучшего, чем заявить, что Оуэн Эррек и Таум Корг были близкими друзьями.

Лауда изумленно выгнула точеную бровь и одарила Тиллира ледяной улыбкой:

— Айвер, мне плевать, в каких они были отношениях. Я хочу понять, на что еще способны ваши люди! Может, мне стоит пореже выглядывать из кареты, чтобы не поймать арбалетный болт? Или регулярно осматривать постель в поисках ядовитых змей? Или завести человека, пробующего еду и питье?

— В этом нет никакой необходимости! — с хрустом сжав кулаки, прохрипел советник и рванул пальцами ворот рубашки.

— Простите, но мне в это как-то не верится. Поэтому я начинаю подумывать о возвращении в Таммис: да, я предстану перед супругом и тестем заметно позже, чем они рассчитывали, зато живой и здоровой. Если, конечно, следующий глас моего мужа сможет обеспечить безопасность жены своего будущего сюзерена.

Тиллир ответил раньше, чем