Пробуждённая или моя инопланетная любовь - Екатерина Ровская

Словно из ниоткуда появилось странное, но стойкое ощущение, что я подобное уже где-то видела.

Раньше…

Очень давно...

Давно…

Я не знала, что это такое, и совершенно точно ничего подобного никогда прежде не видела. Ни здесь, ни уж тем более на Земле.

А если не я?

Словно ответом на вопрос внутри неожиданно что-то будто неслышно щёлкнуло, заставляя замереть каменным изваянием. В голове зашумело, перед глазами замелькали яркие радужные точки. Я резко моргнула и увидела четкую картинку, словно кадр из какого-то фантастического кинофильма...

Небольшой экран перед глазами, на котором точно такой же космический корабль завис напротив красивой прогулочной яхты. Гражданской. Мгновения тревожной тишины, а затем корабль вдруг начинает светиться всё ярче, словно набухая изнутри, а затем… Молниеносный, едва уловимый простым взглядом, импульс. Обжигающе яркий. И на месте красивой серебристой яхты в одно мгновение осталось лишь мерцающее облако, которое тоже быстро рассеялось.

Сердце замерло в груди, пропустило один удар, второй. Чувство необъяснимой, невосполнимой потери вспыхнуло в груди подобно тому самому губительному импульсу. По щекам неожиданно побежали обжигающе-горячие дорожки слез. Не хватало воздуха.

Больно…

Как же больно…

Будто сердце прямо в груди, здесь и сейчас, кто-то ледяными когтями на части рвал.

Безрезультатно попытавшись вдохнуть, я моргнула и необъяснимое видение тут же истаяло без следа, как та самая уничтоженная без следа прогулочная яхта в очередном чужом "воспоминании", а мой расфокусированный от ужаса взгляд упёрся в экран, где зависший над нами, определенно вражеский, корабль вдруг начал знакомо мерцать, с каждым мгновением всё ярче, словно набухая изнутри!

Меня парализовало от ужаса, от осознания того, что сейчас мы все умрем. Молниеносный взгляд на ксантарианцев и я понимаю — не успеют!

Перед глазами отдельными, до боли красочными кадрами мелькают лица моих ребят — улыбчивые, дерзкие, обеспокоенные, полные невысказанных эмоций и сдерживаемых чувств…

Рейн…

Таинственный, сильный, мужественный, оставшийся умирать чтобы позволить спастись нам. Сейчас израненный, нуждающийся в срочной медицинской помощи… Любимый…

Рон…

Упрямый, несносный и невыносимый, но такой же невероятный дайго, помимо прошлых ран получивший сильнейшие ожоги тела и лица, наверняка испытывающий невыносимую боль, но сейчас, сжимая зубы, сидящий в кресле пилота и отчаянно пытающийся спасти наши задницы… Свой, дорогой сердцу…

Кай… Брейдан…

Отчаянные оборотни, одинокие космические волки по характеру и коты по сути. С сомнительным прошлым контрабандистов и кучей шокирующих талантов. А ещё невероятные мужчины — смелые, дерзкие, безрассудные, способные любить и желать с полной самоотдачей, не взирая на последствия. Спасшие, не бросившие на произвол судьбы в самом начале ни меня, ни Рона с Рейном, не раз и не два позже прикрывающие меня от опасности собственным телом… Уже безоговорочно, бесповоротно мои…

Сейчас израненные, обессиленные от усталости и кровопотери, ждущие спасительного взлета где-то там, в недрах корабля…

И дождаться его им… нам всем… не суждено?

Столько всего пережить, столько казалось бы непреодолимых препятствий пройти, так много всего вынести и не сдаться, не сломаться… Обрести друг друга и позволить себе снова мечтать. Позволить мечтам о счастье восстать из гор пепла…

Под выстрелами, под взрывами, отражая чужие атаки не утратить эту хрупкую веру в возможность лучшего будущего.

И всё зря?!?!?

НЕТ…….

Изнутри разъедающей внутренности кислотой вместе с отчаянным протестом поднимается злость. Ядовитая, жуткая, страшная. Пугающая до дрожи.

Нечеловеческая?

Я вдруг и как-то слишком отстраненно осознаю, что ощущаю и чувствую себя совсем по другому. Перед глазами всё мутнеет, будто неясной пеленой затягивается, лишая зрения, а заодно и слуха. Но усиливая и без того рвущиеся из под контроля эмоции. Дикая, по-настоящему животная ярость вытесняет человеческий страх. Сознание словно расширяется, но при этом становится до смешного простым, даже примитивным. Взявшие верх инстинкты сводят всё к одному — выжить и спасти своих близких! Свою… семью?

Или… стаю?!

То, что случилось позже, я потом годами анализировала и разбирала на составляющие чтобы понять механизм произошедшего — ответы нашлись далеко не на все вопросы. Многое так и осталась на уровне подозрений и смелых догадок.

Мое личное мнение было таковым — человеческая часть меня, доведённая до крайнего предела и за него вынужденно перешагнувшая, просто не выдержала — сдалась, временно отключилась, уступая место и почти полный контроль пробудившейся во мне животной части — тем несчастным семи процентам… Семи процентам ген ваал…

Я действовала на импульсах, на каких-то скрытых от меня пока инстинктах…

И на все метаморфозы ушли несчастные секунды…

Несчастные секунды для остальных, для тех, кто остался снаружи, словно за пределами невидимого глазу кокона, время в котором для оставшейся внутри меня словно растянулось до предела, вмещая в каждый свой самый незначительный фрагмент слишком многое.

Я один на один с неизбежным. Ничего не понимающая, растерянная, дезориентированная… Откинутая куда вглубь собственного сознания. Но даже там, в тех глубинах готовая на всё чтобы дать нам всем ещё один шанс…

И, думаю, именно это отчаянное желание и запускает в действие механизм силы, как потом оказалось, скрытой во мне. Запускает часть моих новых способностей, безжалостно и весьма болезненно срывая метафорическую печать…

Что-то горячее, всё более стремительно разгорающееся, концентрируется в спине, где-то между лопатками. А может оно там было всегда и сейчас лишь проснулось? Обжигающая боль от центра спины расходится по всему позвоночнику, ударяет в копчик, стреляет раскаленной иглой в основание черепа, а затем расходится в стороны, стремительно перетекая в конечности, захватывая полный контроль над телом.

Это невыносимо больно! Это просто невыносимо!

Но этого словно было мало. Когда боль доходит до живота, что-то в районе солнечного сплетения пробуждается. Потревоженное бесцеремонным вмешательством, ещё сонное словно после длительной спячки, но не менее сильное. Возможное более взрослое, мудрое, хитрое. И жутко недовольное. Подрагивающее, пульсирующее внутри, покалывающее пока едва ощутимыми, похожими на электрические, импульсами оно заставляет меня замереть на вдохе. Пульсация становится всё сильнее, это самое нечто, эта энергия внутри меня, словно пытается преодолеть, пробить невидимые барьеры, вырваться наружу. А затем, не найдя выхода, схлестывается с той самой яростной силой, что ее пробудила!

Откуда то приходит осознание причины — имеющейся силы недостаточно, недостаточно имеющихся ресурсов, слишком ослаблено, слишком истощено тело, слишком многим испытаниям подверглись воля и выдержка…

Недостаточно для чего?

Но все вопросы исчезают…

Агония! Жуткая. Невыносимая.

Меня всю выгибает и корёжит от этого внутреннего противостояния, от этих тщетных попыток определить сильнейшею, доминирующую энергию. Но, как потом выяснится, выгибало меня лишь внутри, внешне я