Тринадцать - Андрей Готлибович Шопперт

всего один раз. Этот подпол был заброшен. Когда устроили погреб в таверне, то этот стал невостребованным, а ещё отец говорил, что там доски сгнили, и может земля обрушиться. И нужно бы его засыпать землёй, камнями закидать, а то если обрушится земля со стен, то могут и камни, на которых лежал первый окладной венец, сползти в яму. (нижний венец деревянного сруба часто ставили на каменное основание — «ряж», которое складывали из мощных валунов).

Люк был в том месте, где сейчас сундук стоит, служащий Коське кроватью. Метр семьдесят в длину и больше метра в ширину с плоской крышкой — это не сундук даже, а сундучище.

Раз уж вожжа под хвост попала, то парень решил попробовать сундук сдвинуть и заглянуть в этот погреб заброшенный, книгу деда Прокопия поискать.

Двигаться сундук не пожелал. Не, он подвинулся на пару сантиметров, но это всё, что парень смог. Тонна точно. Пришлось разгрузить. Зимняя одежда, зимние толстые одеяла, в общем, когда эти вещи Коська вытащил, то намного легче сундук не стал. Парень его попробовал подвинуть ещё раз, но результат намного лучше не стал. Коська рядом сел и уставился на него. Не мог обычный сундук столько весить. Да, большой, да, дубовые доски. Но всё одно не столько, чтобы его подвинуть было нельзя. Ещё раз попробовав, парень уже собрался идти за подмогой в виде брата двоюродного, тот шкаф большой, и кузнец опять же. Вдвоём должны подвинуть. Напоследок глянув в сундук, что всё вытащил проверив, Коська вдруг понял, что эврика где-то рядом. Внутри сундук был меньше, чем снаружи. И меньше не на пару сантиметров, а серьёзно так.

Взяв молоток, парень постукал по доскам дна. Вот теперь точно эврика. У сундука было двойное дно. Пядями замерив наружные и внутренние размеры, Константин Иванович сделал однозначный вывод. Между дном и фальш-дном примерно пядь расстояние (сантиметров двадцать) и туда можно при общих гигантских размерах сундука дофига чего напихать.

Событие тридцать первое

Все доски ложного дна были прибиты. Большими такими гвоздями кованными и не железными, а медными. Но кованными. До этого Константин Иванович и не знал, что медь поддаётся ковке.

Теперь понятно, именно шляпки гвоздей и надёжность крепления досок дна сундука не позволяли заподозрить у него двойное дно. Раз доски прибиты, то это и есть дно. Как иначе?

Гвоздодёра нет. Его, возможно, ещё и не выдумали. Коська попробовал отодрать доску с помощью топора и молотка, но нет. Всё было приколочено насмерть. Пришлось идти к дяде кузнецу за стамеской. А там сестрёнка, там тётка с кашей, насилу вырвался, и что печально, без стамески. Нет такой штуки у кузнеца. Кузнечное зубило вместо него парень выпросил.

Долго ли, коротко ли, но через полчаса после того, как юный вандал начал сундук уродовать, у него получилось полностью второе дно оторвать и оценить размер клада. Первой бросалась в глаза книга. Попробуй тут не бросься, если она ярко-красного цвета, а по углам серебряные почерневшие уголки фигурные. А ещё, тоже серебряная, застёжка. Коська провёл по алой поверхности рукой. Кожа. Как там этот материал назывался? Из него ещё сапоги шили… будут шить. Сафьян.

Сафьян (от перс. seχt‎ «крепкий, жёсткий») — тонкая и мягкая козья или овечья кожа, специально выделанная и окрашенная в яркий цвет.

Парень вытащил книгу из сундука. Огромная. Формат примерно А3. Толщина сантиметров десять. Если такой штукой в лоб дать, то сотрясение точно будет. Под кожей было явно что-то твёрдое, дерево, наверное. Не картон точно. Его ещё не изобрели.

Отложив красную книгу, Коська стал разглядывать другие сокровища, спрятанные под фальш-дном сундука. Рука потянулась к следующему раритету. Рядом с книгой находилась широкая и длинная, но плоская шкатулка. На крышке были вырезаны всякие листики и виноградные гроздья. Ну, тут, в Полесье, виноград не скоро будет расти. Выходит, шкатулка с южный земель. Впрочем, как и сафьян, его вроде бы впервые кто-то из первых Романов начнёт выделывать, то есть, через сотни лет. Никаких таинственных замков и ключей не потребовалось, чтобы открыть шкатулку, просто взял за край крышки, потянул и открыл. И чуть не уронил назад в сундук. Парень её достал и поставил на угол сундука. Крышка открылась, а там два отделения. В одном серебряные монеты, а в другом золотые. Когда фильмы про пиратов всяких показывают, то монеты золотые в кладах огромные, больше, чем царские серебряные рубли. Возможно такие и были. И обязательно в фильме эти огромные золотые монеты назовут пиастрами. Плохо консультанты в фильме поработали — знаменитые пиастры — вовсе не золотые, а серебряные монеты. Название «пиастр» происходит от итальянского piastra d’argento, что в переводе означает «плитка серебра». Так в Европе называли песо, отчеканенные на монетных дворах Старого и Нового Света.

Константин Иванович великим нумизматом не был, но лет десять монетки собирал и литературу по ним почитывал. Какие там золотые монеты могут быть в этом времени? Флорины — появились в Италии лет может сто назад. Знать бы ещё какой сейчас год? Во Флоренции начали выпускать монету из драгоценного металла весом 3,53 грамма. Это монетка чуть больше копейки в СССР, ну, пусть даже две копейки. Чуть позже в Германских землях появится гульден, но его размер тот же самый. Ещё есть дукат, но и он всё того же размера. Монетка весом чуть больше трёх с половиной грамм, при том, что золото в два с половиной раза тяжелее меди. Всё та же двухкопеечная монета. Самая же большая золотая монета появится гораздо позже и это будет монета в сто дукатов: вес — 348,5 грамма; диаметр — 76,5 мм. Вот только известно всего три таких монеты. Будет ещё дублон. То есть, двойной. Монета весом в семь грамм — два эскудо. Ну, эта размером чуть больше трояка. Так что больших золотых монет из фильмов не бывает. Их в сундуке и не было.

В шкатулке золотые монеты были не великанские — обычные флорины, неровные, местами обрезанные маленькие и тоненькие кружочки с очень плохой чеканкой. На аверсе присутствовала лилия — герб итальянского города, а на оборотной стороне — святой Иоанн Креститель (покровитель города Флоренции). Одна такая у Константина Ивановича была в коллекции. И обошлась она ему в пятьдесят тысяч рублей.

И вот теперь была целая горсть. Семнадцать штук. Дальше были серебряные монеты. Понятия не имел Коська о том, какие деньги сейчас в Великом княжестве Литовском