Кайа. История про одолженную жизнь. Том 7 - Александр Алексеевич Иванов

госпитале он, скорее всего, спас меня. Однако обменивать свою жизнь на его я не согласен категорически, так что не для этого велел остановиться. Просто я знаю — да, именно знаю, интуиция — если уеду сейчас, сделав вид, что происходящее меня не касается, то потом пожалею об этом самым искренним образом, вот только ничего исправить будет уже невозможно. По крайней мере, в эту попытку.

Паша ожидал моих дальнейших указаний. Представляю, что он обо мне сейчас думает, но и правда без вопросов выполняет любое мое распоряжение, даже откровенно самоубийственное.

— Вы умеете оказывать первую помощь тем…

И раз Вяземского увидел я, то и он наверняка тоже.

— … у кого такие раны? Аптечка имеется? И есть ли при вас оружие? — совершенно спокойным голосом спросил я, отчего на физиономии у Паши промелькнуло заметное удивление.

— Да. — односложно ответил водитель на все три вопроса разом, а затем в его руках появилось нечто — весьма немалого калибра — вроде гибрида снайперской винтовки и автомата.

Нет сомнений, что старик умрет от потери крови в самое ближайшее время, если ему не оказать немедленную медпомощь.

— Я притащу его сюда, а затем сяду за руль. Вы же попытаетесь остановить ему кровь и будете говорить мне, куда ехать. Нам нужно будет отвезти его в ближайший госпиталь.

Я не сомневался в том, что Паша прекрасно знает город.

— Хорошо. — без возражений согласился он.

— Вы готовы?

— Да. — все так же кратко ответил он.

— Ну тогда защищайте меня!

А затем я открыл дверь и…

Дикий вой сирен; человеческие вопли и визги, полные боли и ужаса, от которых нестерпимо хотелось зажать уши; звуки стрельбы из чего-то очень «крупного», но вроде бы неблизко; а еще, кажется, артиллерийская канонада.

…в первый миг, когда покинул бронекапсулу автомобиля, я оказался натурально дезориентирован безумной какофонией звуков, к которой добавился еще и целый «букет» соответствующих ситуации ароматов: воняло кровью вперемешку со сгоревшими топливом, пластиком и еще какой-то химической бурдой (взрывчаткой, наверное).

— Очнитесь! — прервал мое оцепенение окрик Паши, который спрятался за авто и высматривал вероятные угрозы.

Вернувшись в реальность от его окрика, мое внимание привлекли зеваки из ближайшего жилого дома. С инстинктом самосохранения у них явные проблемы (что неудивительно, ибо метрополия уже многие десятилетия живет совершенно мирной жизнью), а потому люди столпились на французских балконах, галдели и записывали происходящее на камеры видеофонов.

— Ну да, спешите видеть, рыжая дылда на арене…

В следующий момент я краем глаза отметил движение над набережной.

— Что за… — пробубнил я и, прищурившись, вгляделся во тьму, освещаемую луной, несколькими целыми фонарями городского освещения и окнами жилого дома.

Буквально в паре десятков метров от меня завис беспилотник, наблюдающий за картиной разгрома. Самый банальный квадрокоптер. А квадрокоптеров здесь нет. Это точно, я узнавал. Стало быть, это «глаза» кого-то из «кукушат». Значит, им доступна индустрия для производства таких вот игрушек.

У меня пересохло во рту, когда я представил, что еще они могли привнести сюда оттуда. Мне и правда, следует поторопиться (то, что оператор увидел меня — факт), пока сюда не прилетел какой-нибудь «Switchblade»* или что-нибудь похуже. С этих попаданцев-прогрессоров станется. В любом случае, уверен, что это не конец их «постановки», ибо старик все еще жив, а значит, своей цели — если желают его смерти — они еще не достигли.

— Паш! Видишь вон ту летающую хре…ерунду⁈ — закричал я, указывая рукой на квадрокоптер. — Сбей ее!

Водитель, проследив за моим указующим жестом, молча вскинул оружие и выстрелил (судя по звуку, калибр в его ручной пушке и правда — мама не горюй). Один-единственный раз, ибо стрелком он оказался крайне толковым. Беспилотник, начавший было свой маневр, перестал существовать.

Я на всякий случай еще раз огляделся по сторонам.

Как и предполагал, после взрыва вся пробка пришла в «творческий беспорядок»: кто-то попытался вырваться из ставшего смертельной западней затора, но в процессе этого умер или потерял сознание от ранения; у кого-то «сдохла» машина, побитая поражающими элементами… В общем, добраться теперь до старика — задачка со звездочкой.

Громкий скрежет заставил резко присесть и обернуться.

Источником скрежета оказалось темно-синее спортивное купе, севшее днищем на бордюр и раздражавшее мой слух звуком «залипшего» акселератора. Колеса купе все же нашли сцепление с поверхностью, и автомобиль, преодолев бордюр, помчался в сторону кованой ограды набережной, снеся которую, ухнул в реку.

— Жесть… — пробормотал я, а затем пошел быстрым шагом, внимательно глядя по сторонам и под ноги, ибо все вокруг оказалось засыпано битым стеклом и какими-то мелкими железными хреновинами.

Те десятки метров, что разделяли меня с серединой кортежа, преодолел почти без приключений. Если не считать за таковое то, что, переступая, споткнулся о безголовое тело какого-то бедолаги, отчего едва не влетел в завалившуюся набок и уже разгорающуюся машину сопровождения.

Восстановив равновесие, отпрянул, не желая попасть в горящее топливо. Обойдя опасное препятствие по изрядной дуге, протиснулся затем между малотоннажным грузовичком (также бывшим частью кортежа), в который врезался экзотический для этой России хэтчбек — внутри были два парня и две девушки, убитые осколками — и тем, что осталось от полицейского авто, раскуроченного близким взрывом. После, не дойдя нескольких метров до цели, остановился.

Быть может, кто-нибудь из охраны тоже выжил. Будет нехорошо, если меня пристрелят, приняв за убийцу. — промелькнула мысль.

— Денис Олегович! Я Кайа Филатова! — изо всех сил заорал я.

Мне никто не ответил.

— Быстрее! — донесся до меня вопль Паши.

Он явно заметил какую-то угрозу, но я не стал оборачиваться, дабы меня не покинули последние капли мужества. Вопреки спокойному выражению на моей физиономии, я был уже на грани того, чтобы припуститься бегом обратно в машину. Я натурально силой воли заставлял себя делать каждый следующий шаг.

— Денис Олегович, мы сейчас отвезем вас в больницу! — громко сказал я, оказавшись возле старика.

Ответа не последовало. Опершись спиной на заднее крыло авто, Вяземский сидел не шевелясь, повесив голову и вцепившись мертвой хваткой в тот самый кейс. Возле него валялась распотрошенная аптечка.

Умер?

Я приложил пальцы к его сонной артерии. Пульс есть, а стало быть, он все еще жив.

Ощутив мое прикосновение, старик дернулся.

Как я и думал, вторая