Кайа. История про одолженную жизнь. Том 7 - Александр Алексеевич Иванов

нога сильно повреждена, но, к моему удивлению, кровотечения практически не было. Вяземский умудрился наложить себе на обе нижние конечности нечто, напоминающее жгуты, и только поэтому, скорее всего, до сих пор жив. Однако он пребывает сейчас явно в шоковом и полубессознательном состоянии.

Тащить его я запарюсь однозначно, несмотря даже на то, что этот тип весьма худощав.

— Вас руки слушаются? — торопливо спросил я.

— Да. — проморгавшись и вроде бы вернувшись в чувства, тихим шепотом ответил мужчина и, уставившись затем на меня, спросил. — Вы приемная дочь Игоря и Евгении Филатовых?

— Верно, это я. — ответил ему, а затем продолжил, кивнув на кейс в его руках. — Бросьте эту штуковину и обхватите меня за шею. Я донесу вас до машины.

— Не могу, барышня. Эту ВЭМ нельзя бросать здесь. Там…всё… Там вопрос будущего нашей Родины. Это важнее моей жизни…вашей… Вы же подручная дамы Кристины и, должно быть, едете в ее распоряжение. А она сейчас подле Его Величества… Возьмите эту ВЭМ и передайте Государю. Если не получится — тогда вашей приемной матушке. Берите и уходите… Ради бога, уходите отсюда поскорее, пока сами еще живы… — прошептал он, все так же вглядываясь в мое лицо.

Кажется, на этот монолог он истратил последние силы. И да, меня он все же узнал.

Я взял из его рук кейс.

— Мне нужно, чтобы вы остались живы… — чуть ли не по слогам произнес я, хотя уверен в этом отнюдь не был.

Может, вся суть этого «заскриптованного события» как раз и заключается в том, чтобы доставить ВЭМ куда следует? Очень может быть… В таком случае он чертовски прав и мне прямо сейчас необходимо бежать отсюда со всех ног.

— … поэтому замолчите…пожалуйста…и просто позвольте мне взять вас себе на закорки. Иначе эта ВЭМ останется здесь. Так и знайте!

Я уселся на корточки спиной к нему…

— Ох, и дурища рыжая… — прошептал в ответ Вяземский, но более спорить не стал.

…ощутив затем то, как он привалился к моей спине.

— Барышня…! — заорал Паша.

В этот момент я увидел опасность, о которой сообщил водила. Еще одна стая роботизированных доставщиков-камикадзе, маневрируя между машинами, бодро катила к кортежу.

Не иначе, «кукушата» или их подручные остались недовольны делом рук своих и решили повторить. Ну или это попросту «добавка», на всякий случай.

— … лягте на землю! Быстро!

Из-за всплеска адреналина, веса мужчины я практически не почувствовал. Вскочив на ноги и в «темпе вальса» забежав за главную машину кортежа, я растянулся затем на асфальте.

Со стороны Паши грянул выстрел. Затем еще один.

По барабанным перепонкам, отдавшись куда-то в район основания черепа, изо всех сил врезал звук мощного взрыва. И еще! И еще! И еще!

Началась цепная детонация опасного груза, перевозимого механическими курьерами, плюс водила продолжал палить по уцелевшим роботам.

«Взрывное веселье» происходило практически под теми самыми балконами, на которых разместились зеваки, так что впечатлений они получили до конца жизни.

Взрывы продолжались еще некоторое время (дольше, чем хотелось бы), подарив мне совершенно потрясающую мигрень.

Затем все как-то сразу прекратилось, буквально в один миг. Наступила натурально «звенящая» тишина, ибо в ушах моих безбожно звенит, а все прочие звуки ушли куда-то на задний план. Запах…запах сгоревшей взрывчатки просто «сказка».

Долго приходить в себя, валяясь на асфальте, мне не позволил водитель. Через несколько секунд он оказался возле меня.

— Вставайте, нужно уезжать. — сказал он.

В этот раз поднять Вяземского на свой «горб» оказалось гораздо сложнее, а Паша не помогал, ибо у него были дела и поважнее.

До нашей машины я добрался в режиме сомнамбулы, практически никак не реагируя на внешние раздражители. Голова болит неимоверно, да и сил попросту не осталось. Свою «поклажу» я сгрузил в салон почти как мешок картошки, отчего Вяземский громко застонал.

— Турникеты наложены, кровотечения у него практически нет. Машину поведу я. — решил Паша, ну а я спорить не стал, молча усевшись в кресло.

Странно, но в этот раз даже не порезался ни разу. — подумал я, разглядывая свои руки. — И барабанник не потребовался.

Наш автомобиль аккуратно тронулся.

И все-таки мне очень не нравится, когда чистая логика заменяется ощущениями и интуицией. — подумал я, закрыв глаза.

*Switchblade — барражирующий боеприпас пр-во США.

Глава 157

— Почти приехали. — голос Паши вырвал меня из беспокойной дремы.

Найденное в рюкзаке болеутоляющее, которое я принял сразу же, едва только мы отъехали от места покушения, начало действовать, и мигрень потихоньку отступает.

Проморгавшись, отодвинул жалюзи и поглядел в окно.

«Больница и богадельня для нуждающихся им. святого великомученика Пантелеимона Целителя». – вывеска над воротами.

Паша предположил (и я с ним согласился), что будет неразумно везти раненого в ближайшую больницу, несмотря даже на реальную угрозу его жизни. Если Вяземского столь сильно жаждут устранить (а также не допустить попадания его ВЭМ в руки Государя), то туда, вероятнее всего, заявятся люди с «добрыми глазами». А может, они уже там и с огромным нетерпением дожидаются нас. В общем, учитывая то, что предупредить никого невозможно (нет связи), мы поехали в лекарню для бедноты — благо, расположена она не столь уж далеко от места покушения — где его станут разыскивать примерно в последнюю очередь.

В этой России абсолютная монархия гармонично уживается с одной из форм капитализма. Очень многие сферы жизни (некоторые чисто номинально, конечно) отданы на откуп «частникам». И даже там, где государство присутствует — как та же медицина, к примеру — балом правят коммерческие отношения. Лечиться тут совсем недешево, а такая полезная для кошелька штука, как ОМС, отсутствует. Исключение — беременные женщины, дети, государственные чиновники, силовики и учителя: данные категории лиц получают медицинские услуги за счет государственного бюджета. То бишь, для тех шести процентов подданных Государя, которые живут за чертой бедности, качественная медицина оказалась бы роскошью, порой непозволительной. А ведь шесть процентов (в реальности больше, конечно) от полумиллиарда человек, не имеющие регулярного доступа к подобному благу — это…крайне питательная среда для всякого нехорошего с точки зрения власть имущих. Российский правящий класс подумал и решил, что не следует ставить столь опасные социальные эксперименты, да и государственный престиж страдает, опять же. Короче говоря, на деньги назначенных «благотворителей» в