Реванш старой девы, или Как спасти репутацию - Дия Семина

но у Дмитрия нашлось четыре «авторитетных» заявления по пяти рублей на брата. Старший представился Кузьмой, взял лом, лопату и фонарь, проворчал своим «коллегам» о том, чтобы те проследили за картохой в чугунке, и повёл странных господ в центр старого кладбища.

— А что, как родственнички объявятся? Я после что им скажу?

— Скажешь, что замок заржавел, и ты новый повесил. Нам только взглянуть, — Дмитрий не перестаёт давить харизмой.

— Так и скажу. Этот ли, склеп-то? — через несколько минут круг тусклого света выхватил из тьмы склеп из серого мрамора. Типичный мужской «мавзолей», без ангелочков и прочих украшательств.

— А есть где-то высеченная надпись о дате и имени погребения? Может быть, табличка с гравировкой.

— Так, вона на первом ярусе, сейчас не видно, а ежели вот так подсветить, то и можно разобрать: «Строганов А. В. XVII/XII-22»

— Это не дата, для семнадцатого века слишком уж новый, скорее лет сто захоронению, не более, — прошептал Марк.

— Или камень с надписью перевезли, скажем, из Москвы. Это после выясним в церковных книгах. Странно, что дата одна, а число-то сегодняшнее. Вот ведь… Может, он знал? — так же тихо, как и Марк прошептал Пётр Гордеевич, словно боясь разбудить того, кто спит за этой тяжёлой старинной дверью. И только Дмитрий и Фридрих полны решимости вскрыть непреступную «крепость» страшного покойника. Если бы не загадочные цифры, то сомнения ещё одолевали бы, но теперь, показалось, что всё к одному. И только Алексей стоит молча поодаль, его к мавзолею не подпускает отец.

Сторож посчитал, что уже всё обсудили, да и картошка, должно быть, сварилась, пора бы закончить дельце, да отправить посыльного в кабак за беленькой. Такое дело надо хорошенько обмыть, а точнее, смыть грех. Дверь поддалась не сразу, пришлось навалиться и хорошенько стукнуть.

— Готово, открылась! Увольте господа, я не войду! — сторож показал рукой, что свою часть работы сделал и отошёл в сторону.

Фридрих для порядка кашлянул, желая удостовериться, что никого живого во тьме склепа не притаилось, а если и притаился кто, то пусть окажет милость и испарится.

— Я войду первый, потом если позову, вы за мной! — экзорцист, не успев закончить фразу, как фокусник заставил широкую чёрную свечу загореться, никто даже не успел заметить, как он чиркнул спичкой по коробку. Стоило огоньку заняться и создать ещё один световой круг, Фридрих «нырнул» в черноту склепа.

Если бы он чертыхнулся, проворчал что-то, или если бы его шаги оказались слышными, то было не так страшно. Но тьма словно поглотила его.

— Долго его нет, даже огонька не видно. Не нравится мне это, ой не нравится, Алёша, стой здесь и не смей входить! — проворчал Пётр, и в этот момент из склепа послышался голос Фридриха: «Можно входить».

Вошли Дмитрий и Марк, и место закончилось.

Когда глаза привыкли к кромешной тьме, мужчины замерли у открытого гроба, с ужасом рассматривая «спящего» покойника.

— Твою ж, он словно вчера умер! Но одежды, такие носили давно, судя по портретам именно в семнадцатом веке, или около того. Может быть, это мумия или кукла, восковая копия? — Марк рассмотрел покойника, но так и не смог понять, хитроумный розыгрыш ли это, или мистификация, или самая настоящая мистика.

— Это старое тело реального человека, смерть наступила очень давно. Но из-за чёрной магии и обряда, покойник всё ещё, как бы живёт. Он «спящий». Однако никогда ему не суждено очнуться. Он просыпается в чужих телах и делает это примерно уж в десятый раз, если по времени разбить на активные интервалы жизни. Удивительно, почему Смерть проходит мимо и прощает ему эти шалости? — Фридрих показал на некоторые пятна тлена на лице и руках. Из-за темноты и тусклого света только казалось, что он живой.

— И что с ним делать? — Дмитрий решил не затягивать, а скорее решить проблему, если, конечно, решение имеется.

— Типичная работа с нечестью. Его душа продалась тьме, по сути, это тело демонической сущности. Он уже давно не человек. Отчитка, потом обряд, потом кол в сердце и не удивлюсь, если мы увидим жидкую кровь. А после его нужно предать земле…

— Придать земле? — Марк переспросил, потому что не понял, в чём разница между захоронением в склепе и в могиле.

— Он лежит не в земле, а над ней, это очень важно. Святая земля сама сделает с ним то, что нам не под силу. Тело начнёт рассыпаться и утянет за собой падшую душу. И тогда этот тоннель закроется.

— А если есть ещё попаданцы? Но случайные, хорошие? — Алексей не выдержал и от входа очень тихо задал самый тревожный вопрос. И его никто не осадил, Дмитрий и Марк тоже извелись от страха не перед этим не убиваемым монстром, а за своих любимых жён.

— Мы сейчас уничтожаем одного, конкретного колдуна. Этот обряд касается только его и никого более. Разве только, спасёт того человека, на кого он сейчас нацелен, — слишком спокойно ответил барон фон Экхарт. Поставил саквояж на каменный выступ, расставил ещё свечи и зажёг их. — Приступим, сейчас я проведу отчитку, типичную для только что умершего человека, потом начнётся неприятное. Эй, сторож, а нет ли готовой могилы? Если есть общая, даже ещё лучше.

— Есть, у нас всегда заготовлены зимой одна-две ямы, на всякий случай. А как же этого хоронить? Гроб-то каменный…

— Без гроба, нужно чтобы он быстрее коснулся святой земли. И вот ещё, после этих экзекуций, вам придётся проехать ко мне, отмыться, одежду сжечь. Можете молодого человека пока отправить за сменой белья к вашим жёнам.

— Алексей, слышал? Бери карету и поезжай, ждём тебя в католическом соборе, — Пётр даже обрадовался, что экзорцист приказал отослать сына, пока тот не запачкался в скверне.

— Слушаюсь, вы только осторожнее. Я мигом, сразу в храм, к Элизабет…

— Хорошо, беги, сынок…

Дважды Алексея просить не пришлось, не страшно, до пронзительно неприятно находиться рядом с ужасным покойником. Мурашки замучались бегать от затылка до пяток.

Ему придётся долго объясняться с Натальей и Татьяной, но, к счастью, они знают, что происходит, значит, быстро соберут всё необходимое, без лишних вопросов.

— Только бы у них получилось.

К четырём часам утра всё было кончено…

Глава 21. Встреча

Я молилась, как умела, всего-то три молитвы, какие через час вдруг стали чем-то спасительным прежде всего для меня самой. Слова как пластинка повторяются с завидной точностью, вытравливая из моей психики панику.

В час ночи примчался Алексей, напугал нас просьбой, собрать всю-всю чистую одежду для Дмитрия, потому что барон