Реванш старой девы, или Как спасти репутацию - Дия Семина

Всё же я ощутила от «отца» живую энергию, уж не знаю, чутьё это, интуиция или ещё какая-то сверхспособность, но он точно не колдун.

Обычный, живой, находящийся в смятении мужчина. Возможно, слегка истеричный тип личности сказывается на его поведении и жестах, да и манере говорить, но он совершенно точно не клиент экзорциста.

Михаил так же резко, как обнял меня, теперь протянул руку Дмитрию. Представляться не пришлось, мы оказались заочно знакомы.

— Я слышал о вашей уникальной способности докапываться до сути событий, Дмитрий Михайлович, потому и вызвал именно вас сопроводить мою дочь. Проходите скорее, разговор будет долгим.

Заметила, как он произнёс: «мою дочь», видимо, для себя всё решил и уже признал меня окончательно и бесповоротно.

Только вот чем мне грозит такое отцовство?

Ладно бы простой мужчина, или хотя бы кто-то вроде Петра Гордеевича, но член царской семьи.

Всё ещё ощущаем себя с Дмитрием не в своей тарелке, неуютно и тревожно, но прошли за прусским принцем в небольшой тайный кабинет с круглым столом и удобными стульями. Ничего лишнего, только небольшой бар в углу. Наверное, это местечко для приватной игры в Покер, не думала, что здесь такие имеются.

Дмитрий помог мне сесть, и сам выбрал стул рядом, а Михаил сел напротив и перед собой положил небольшую папку с бумагами. Точнее, переложил с барной стойки на зелёный бархат, однако не открыл.

Он теперь пристально смотрит на меня, ждёт, что-то эдакое и упрёки? Что я должна сейчас делать, по его мнению? Плакаться на судьбу? Умолять о защите? Мне в принципе ничего из этого не нужно, только документы и свобода.

Не дождавшись от нас никаких вопросов, Михаил сам начал непростой разговор:

— Я приезжал весной, мы встречались дважды, я рассказал тебе, моя дорогая, несколько приукрашенную версию событий, чтобы скрасить твою печаль, и ты поверила. Так было лучше для всех, но внезапно вышла эта книга и события завертелись, закрутились и теперь мы с тобой в шаге от пропасти.

Началось…

Не успеваю сделать хоть сколько-нибудь виноватый вид, по инерции начинаю оправдываться, но тихо-тихо, чтобы он не подумал не бог весть чего обо мне.

— Ничего не помню, простите, не так давно упала с лестницы, потеряла сознание, очнулась с амнезией. Должно быть, я написала заметки и что-то вроде красивой сказки по мотивам вашего рассказа для себя, но публиковать не собиралась, это сделала Ирина Перова из вредности. Надеюсь, что царская семья на меня зла не держит из-за этой истории, ведь книга напоминает о вашем романе с моей мамой, но лишь напоминает.

Быстро взглянула на Дмитрия, и он кивнул, я всё правильно сказала.

— Ты вообще ничего не помнишь? — Михаил удивился, и, кажется, я сбила план разговора, пожимаю плечами.

— Нет, только вспышки, как картинки. Но сейчас понимаю, что видела вас раньше, ваш образ мне знаком, и вот это кольцо. Если события и переживания оставили когда-то глубокий след, то я начинаю припоминать, но увы, без деталей и подробностей.

Михаил улыбнулся, но как-то разочарованно, не так он ожидал встретиться со мной.

— Я искал тебя очень долго, а учитывая обстоятельства шансов практически не было, ты могла оказаться в любой стране Европы, или в любом городе России. Но у наших с тобой врагов есть чувство юмора, они спрятали тебя под носом моей семьи.

— Враги? — мы с Дмитрием спросили хором и снова переглянулись. Кажется, история начинает заворачиваться в интересный «рулет».

— Чуть позже я расскажу тебе всю правду. Последовательно всё, как было. Но сначала напомню о нашей весенней встрече. Моей жене в феврале кое-кто из России прислал письмо с информацией о некой Ксении Перовой, и я смог это письмо перехватить. Так и узнал о тебе. Но доверия сомнительной записке не было, поэтому я решил под благовидным предлогом дипломатической миссии приехать и лично удостовериться, и ты не подвела, точная копия Китти. Ошибка исключена. Ты моя дочь.

— Но почему вы меня оставили с теми подлыми людьми?

— Потому что ты не поверила мне, обиделась за все годы унижений, посчитала, что я всё знал, и сам пристроил тебя. Мои слова не смогли пробиться до твоего сердца, но ты права, доверия одним разговором невозможно вернуть. Я попросил подумать о будущем, отбросив обиду, во вторую нашу встречу ты смягчилась и приняла у меня подъёмные деньги и адрес моих надёжных друзей.

— Деньги и записку с адресом у меня кто-то украл, думаю, что либо Зоя, либо Ирина потому я и не смогла сбежать, а ещё документы забрали. Им хотелось оставить меня в рабынях.

Настоящая Ксения в этот момент, наверное, зарыдала бы от обиды, но для меня прошлое, как закрытая книга, которую нужно снова прочитать и желательно без бурных эмоций, с холодным разумом и сделать правильные выводы относительно всего.

Если бы не колдун, то у меня бы получилось, но Михаил Александрович снова напомнил о неприятном:

— Возможно, Перовым приказал это сделать тот, кто отдал тебя на попечение этой семье. Думаю, что он тебя припугнул.

— Кто он? — Дмитрий постеснялся достать блокнот, но очень внимательно следит за каждым нашим словом. Наконец, в разговоре появилось нечто очень интересное, и пора уже отбросить сантименты и перейти к сути.

— Это очень сложно объяснить, тот монстр, какой затеял страшную игру и нас вовлёк в свои чёрные планы. К сожалению, он снова спрятался за очередной личиной. Колдун, мистик, маг, я не понимаю, как ему удаётся творить такие дела, от которых у меня волосы на голове шевелятся от ужаса. Надеюсь, что вы не примете меня за сумасшедшего.

Мы с Дмитрием снова переглянулись, Михаил явно говорит о том колдуне, тело которого ночью перезахоронили. Но молчим, ждём настоящую историю, а то новость про осиновый кол, может лишить принца дара речи.

Только Дмитрий осторожно задаёт важные вопросы.

— И что же случилось? Поведайте нам о тех событиях, что вас так напугали.

Михаил вздохнул, взглянул на папку, потом на меня, постучал пальцами по столу, решается на откровенность, не понимает, можно ли нам доверять. Я «горе-писательница» уже не заслуживаю доверия, Дмитрий и вовсе журналист, с такими людьми вообще нужно держать язык на замке. Но тут принцу выбирать не приходится, дело набирает обороты, и он боится кого-то, больше, чем нашу болтливость:

— Моя жена больна, последние недели лежит в беспамятстве, и я этим воспользовался, вскрыл её сейф и проверил все бумаги, Бог мой, сколько на