Я - Товарищ Сталин 12 - Андрей Цуцаев

листьями. На ней сидела женщина в тёмном пальто и шляпке с вуалью, с небольшой сумочкой на коленях. Она держала в руках книгу, но страницы не перелистывала. Когда Джейкоб приблизился, она подняла голову, встретила его взгляд на мгновение и встала. Не сказав ни слова, она поставила рядом с собой на скамейку коричневый бумажный пакет средних размеров, завязанный бечёвкой, и пошла в противоположную сторону по аллее. Вскоре она скрылась за поворотом дорожки.

Джейкоб сел на скамейку, подождал минуту, глядя вокруг — всё было спокойно, никто не обращал внимания. Потом он взял пакет, положил его в свой портфель и встал. Пошёл в другую сторону, по боковой аллее, ведущей к выходу на соседнюю улицу. Он вышел из парка через другие ворота, прошёл квартал до станции метро и спустился на платформу.

Поезд в Квинс пришёл быстро. Джейкоб сел у окна, портфель поставил рядом. Вагоны были не слишком заполнены — рабочий день был в разгаре. Поезд проехал через Манхэттен, потом выехал на эстакаду над рекой, открывая вид на воду и корабли внизу. Квинс встретил его широкими улицами и одноэтажными домами, фабриками и складами вдоль железной дороги. Он вышел на станции в жилом районе, где кварталы состояли из старых деревянных домов с верандами и небольшими садами.

От станции до нужного места было недалеко — десять минут пешком по тихой улочке с рядами похожих домиков. Старый домик стоял в конце квартала: одноэтажный, с облупившейся краской на фасаде, крыльцом и небольшим участком перед ним, заросшим травой. Окна были закрыты ставнями, дверь заперта. Джейкоб достал из кармана связку с одним старым медным ключом, вставил в замок и повернул. Дверь открылась с лёгким скрипом.

Внутри домик был пустым и пыльным: мебель стояла на месте, но покрытая чехлами, полы деревянные, с коврами в углах. Он прошёл в зал — просторную комнату с камином и несколькими предметами мебели. Комод стоял у стены напротив окна — тяжёлый, дубовый, с ящиками и бронзовыми ручками. Джейкоб поставил портфель на пол, подошёл к комоду и отодвинул его в сторону. Мебель поддалась с усилием, открыв участок стены за ней.

В стене был тайник — небольшая ниша, закрытая съёмной панелью из досок, покрашенных в тот же цвет. Он снял панель, достал из портфеля бумажный пакет и положил его внутрь. Ниша была достаточно глубокой, пакет поместился легко. Потом он поставил панель на место, задвинул комод обратно и проверил, чтобы всё выглядело как раньше.

Джейкоб вышел из дома, закрыл дверь на ключ и положил его обратно в карман. Улица была тихой: соседские дома стояли с закрытыми окнами, мимо проехала машина, но водитель даже не посмотрел в его сторону. Он пошёл обратно к станции, сел в поезд и направился в Бруклин. Дорога заняла около часа — с пересадкой в центре, где платформы были заполнены пассажирами.

В Бруклине он вышел на своей станции около четырёх часов дня. Это был ирландский квартал: многие дома украшены флагами или вывесками пабов, улицы были заполнены людьми после смены. Джейкоб прошёл несколько кварталов до местного паба — старого заведения на одной из боковых улиц, с деревянной вывеской и дверью, всегда открытой для посетителей.

Внутри паб был уютным и оживлённым: длинная стойка из тёмного дерева, столы с деревянными скамьями, стены увешаны старыми фотографиями, плакатами и сувенирами. За стойкой бармен в белой рубашке наливал пиво из кранов, посетители сидели группами — рабочие с фабрик, докеры, несколько полицейских в форме.

Джейкоб подошёл к стойке, кивнул бармену и заказал виски — двойную порцию ирландского, с содовой. Бармен налил в стакан и поставил перед ним. Джейкоб взял напиток, прошёл к свободному столу в углу и сел. Виски был крепким, с торфяным привкусом. Он отпил глоток, поставил стакан и оглядел зал.

За соседним столом сидели трое мужчин — явно ирландцы, в рабочих куртках, с пинтами пива. Один из них, коренастый с рыжей бородой, рассказывал историю о недавнем матче бейсбольной команды «Dodgers». Джейкоб прислушался, потом улыбнулся и спросил, как дела у команды в этом сезоне. Мужчина повернулся, кивнул и начал объяснять: «Доджерс» проиграли несколько игр, но питчеры показывают себя хорошо, особенно Ван Мунго. Разговор завязался легко — о бейсболе, о погоде, о работе на верфях.

Джейкоб заказал ещё одну порцию виски. Он пил медленно, участвуя в беседе: рассказал пару анекдотов о нью-йоркских таксистах, посмеялся над шуткой о политиках в Вашингтоне. Мужчины представились — Патрик, Майкл и Том — все были из одного района, работают на стройке неподалёку. Они спросили, чем занимается Джейкоб, он ответил уклончиво: фотографией, иногда для газет, иногда частные заказы. Это вызвало интерес — Патрик поделился историей о том, как его фотографировали на свадьбе племянника.

Паб постепенно заполнялся: приходили новые посетители после работы, заказывали эль или виски, садились за столы. Кто-то включил радио на стойке — звучала популярная песня, посетители тихо подпевали. Джейкоб перешёл к другому столу, где сидели двое пожилых мужчин, играющих в домино. Он сел рядом, заказал им по пинте за свой счёт и присоединился к игре. Домино стучали по столу, разговор шёл о старых временах — о иммиграции из Ирландии, о Великой депрессии, о том, как Рузвельт пытается всё исправить.

Виски лилось легко, третья порция пришла с лёгким головокружением, но приятным. Джейкоб ел сэндвич с ветчиной и сыром, который принёс бармен. Он общался с разными людьми: с молодым парнем, только что с завода, который жаловался на начальство; с женщиной средних лет, пришедшей с подругой; с ветераном, сидевшим в углу и вспоминающим Первую мировую.

Вечер тянулся долго. За окнами стемнело, огни уличных фонарей зажглись, отражаясь в стёклах паба. Посетители приходили и уходили, но зал оставался полным. Джейкоб пил четвёртую порцию, смеялся над историями о нью-йоркских полицейских, делился своими наблюдениями о городе. Кто-то предложил спеть старую ирландскую песню — несколько голосов подхватили «Danny Boy», мелодия мягко разнеслась по залу.

Около десяти часов Джейкоб встал, расплатился у стойки — оставил щедрые чаевые — и попрощался с новыми знакомыми. Патрик хлопнул его по плечу, пригласил приходить ещё. Джейкоб кивнул и вышел на улицу. Ночь была прохладной, улицы района освещались фонарями, редкие машины проезжали мимо. Он прошёл знакомым маршрутом домой — четыре квартала, вверх по лестнице в свой дом.

Квартира встретила его тишиной. Он разделся, включил радио — там шла поздняя программа с джазом, саксофон тихо играл мелодию. Джейкоб сел в кресло у окна, поставил