Гром и молния. Том 1 - Amazerak

— Нет-нет, сударыня, вовсе нет, — залебезил пуще прежнего управляющий, продолжая кланяться. — Это храбрый князь, наоборот, вступился за нас. Он вмешался и прогнал господ, которые устроили шум. Один из них был молодой господин Щербатов, и я…

— Опять Щербатов! — воскликнула в сердцах девушка. — Урод! Когда же они от нас отстанут⁈ Не успела я. А то сама с ним побеседовала бы по душам! А вы… Кому я обязана столь чудесным спасением ресторана?

— Даниил Скуратов, — сказал я.

— Княжна Мария Белосельская, очень приятно. Этот ресторан принадлежит моему отцу. Благородный поступок с вашей стороны, господин Скуратов. В последнее время не каждый аристократ на это способен. Благодарю за помощь. Вы же… не местный? Скуратовы… как будто московская фамилия.

— Надо же. Да о нас везде, что ли, знают?

— Вся империя говорит про вас последнее время. В газетах пишут, что недавно неизвестные напали на особняк главы вашего рода, и будто бы погибли глава и его наследник. Кто бы мог подумать, что в столице творятся вещи похуже, чем у нас.

— Неизвестные? Так и пишут? Забавно. А про наследника — чушь. Он жив.

— Ясно, значит, журналисты опять наврали. Что от них ещё ждать?

— А какие ужасные вещи у вас в городе творятся?

— На самом деле, не такие уж они и ужасные. Всё как всегда: конкуренция, борьба за место под солнцем, вечная грызня… людям всё мало, мало, мало… никак насытиться не могут! Казалось бы, у князей всё есть, но такое ощущение, что чем больше человек получает, тем ненасытнее становится. В общем, не берите в голову мою болтовню, Даниил… простите, вы не сказали, как вас по батюшке.

— Гаврилович.

— Даниил Гаврилович. И ещё раз спасибо, — девушка наградила меня приятной улыбкой. — А теперь прошу меня извинить, но мне надо разобраться со всей этой кутерьмой.

— Не за что, — я хотел предложить ещё какую помощь, но тут зазвонил телефон, я извинился и взял трубку. — Алло, тёть Юль. Ты всё?

— Да, я закончила. Теперь пообедать надо, потом поедем приводить тебя в порядок.

— Ну так давай здесь и пообедаем. Я в ресторане на втором этаже. Могу пока столик занять.

— Хочешь там поесть? Ладно, давай, скоро подойду.

Народу было мало. Мало того что днём люди не так часто по ресторанам ходят, так ещё и из-за инцидента посетителей поубавилось. Я выбрал стол возле окна и стал наблюдать за улицей. Персонал же в это время убирал с пола разбросанную еду и осколки посуды. А вскоре подошла и тётя. Мы сделали заказ.

Из головы никак не выходила та цыпа в мотоциклетном наряде. Хороша деваха, ничего не скажешь! И не такая уже зазнавшаяся, как многие аристократы. Или мне показалось? Я даже про свою покойную подругу почти забыл. Пожалуй, пришло время оставить прошлое в прошлом. Жаль, не взял у Белосельской номер телефона, как это принято у городских при знакомстве.

— Представляешь, только что познакомился с ещё одним Щербатовым, — сказала я.

— С кем это ещё? — произнесла безразлично Юлия.

Я рассказал о том, что здесь недавно произошло, и лицо тёти по мере повествования становилось всё заинтересованнее.

— Стоило мне оставить тебя на часок одного, а ты уже влип в какую-то историю, — проговорила разочарованно Юлия, когда я закончил. — И скажи мне, ради всего святого, зачем полез к Щербатову? Тебе в Москве неприятностей мало?

— Я должен был молча смотреть, как эта мразь над людьми издевается?

— А, так в тебе благородство проснулось! Ну-ну. Хорошо, что всё закончилось на мирной ноте и Щербатов-младший не захотел ссориться с гостем. Возможно, он поступил бы иначе, если б знал, в каком удручающем положении мы находимся. Знаешь, Даниил, дам тебе совет на будущее: не надо наживать врагов там, где можно этого не делать. Их, как правило, и так хватает. Новые нам ни к чему.

— Кажется, я неправильно понял, что значит быть благородным. Мне думалось, это подразумевает защищать слабых, а не издеваться над ними?

— Да-да… это всё… красивые слова. Жизнь сложнее. Ты, как будущий глава рода, должен понимать, как строить отношения с окружающими, куда можно совать нос, а куда нельзя, где надо проявить твёрдость, а где уступить. Ты живёшь среди волков, где тебя каждый хочет сожрать и сожрёт, едва появится хоть малейшая возможность.

— Скорее, среди шакалов. Небольшая разница с нашей пустыней. Только здесь все прячутся за масками.

Официантка принесла заказ, и мы с Юлией принялись за еду. А после обеда поехали на одну из соседних улиц.

Дальше у нас по плану были «косметические работы»: стрижка в элитной парикмахерской, потом — маникюр. Оказывается, богатому аристократу, как и барышне какой-нибудь, считалось зазорным ходить с некрасивыми ногтями. Мне было смешно от этого. Но тётя настояла, как и на процедурах для лица, назначенных на другой день. Сказала, что у меня плохая кожа, ещё и слишком загорелая, что делало меня непохожим на представителя богатого княжеского рода.

Мы кое-как успели домой к ужину и встретили за общим столом очередного гостя. Сегодня в Екатеринбург прилетел ещё один выживший родственник — Павел Дмитриевич, мой двоюродный дядя, исполнительный директор корпорации «Альтаир». Это был тучный мужчина с двойным подбородком, не выпускающий из зубов толстую папиросу. Он стал живо интересоваться мной, нашей поездкой, и вообще показался мне довольно дружелюбным.

После обеда мы втроём уединились в гостиной на первом этаже, где я узнал некоторые интересные подробности происходящего.

С риском для жизни Павел Дмитриевич увёз из Москвы документы нашей компании и испортил всё, что можно было испортить, дабы хоть как-то насолить новым владельцам. Ламсдорфы уже не стеснялись, они внаглую занимали наши предприятия, поскольку те никто больше не защищал с оружием в руках, переоформляли их на себя и своих подельников. А нам оставалось лишь одно — держаться за «Полярную звезду», где сосредоточилась вся охрана. Её контора вместе с нефтяными месторождениями находились на севере, в Печоре, и туда враги нос пока сунуть боялись.

Там, в Печоре, обосновалась ещё одна ключевая фигура — начальник нашей службы безопасности Вениамин Георгиевич, мой дальний родственник. Сейчас он, по сути, возглавлял всю охрану и готовился к обороне предприятия.

Слушая всё это, я думал о том, что