Гром и молния. Том 1 - Amazerak

Её долго искать не пришлось. В моём крыле имелась отдельная лестница. Я поднялся на второй этаж и оказался небольшой гостиной. Из неё вёл коридор в главную часть дома, а слева по коридору была открытая дверь. Юлия сидела в кресле с ноутбуком, а на столе рядом стоял высокий бокал с красным вином. Обстановка мне показалась довольно уютной, она была не такой вычурной, как в гостевых помещениях.

— Тёть Юль, поговорить надо, — я зашёл, закрыл за собой дверь и сел в другое кресло.

— Да-да, секунду, — тётя пробежалась пальцами по клавиатуре, затем закрыла ноутбук и отложила на тумбочку. — Что-то случилось?

— Да, я по поводу моих конвоиров. Мне не нравится, что они следят за мной.

Тётушка посмотрела на меня непонимающим взглядом.

— Ты имеешь в виду телохранителей? Это обычная практика. Охрана необходима, особенно в такое время. Не исключено, что Итальянец попытается подослать убийц. Мы должны быть готовы к худшему.

— Я и сам могу себя защитить. Песчаного демона поджарил, думаешь, не справлюсь с наёмным убийцей?

— Всё равно лучше иметь при себе охрану. Эти двое — одарённые. Сила лишней не будет. К тому же ратники — это самые верные люди на службе у князей. Мы можем им доверять.

Про княжеских ратников я кое-что слышал. По сути, это были боевые слуги. Любой влиятельный князь имел в своём распоряжении некое количество особо верных людей — либо семьи, служившие аристократическому роду в течение нескольких поколений, либо бастарды, у которых прорезался дар.

Эти так называемые служилые люди делились на две категории — тиуны и ратники. Тиуны становились либо слугами, либо занимали ответственные посты на предприятиях, а ратники работали в охране, СБ, выполняли роль телохранителей — в общем, составляли силовую структуру. Как правило, и те, и другие обладали магическим даром, но ратников целенаправленно обучали ему, и некоторые из них достигали четвёртого и третьего рангов, что даже для чистокровного князя считалось высоким показателем.

— Хорошо. Тогда почему меня сопровождают ратники Муравьёва, а не мои? У меня есть бойцы? Где они? Почему со мной нет ни одного моего человека?

— Потому что они защищают печорское предприятие. У нас погибло много верных людей, мы лишились нескольких крупных компаний. Мы не можем распылять силы. Надо удержать последний оплот. Ты ведь не хочешь оказаться нищим? И вообще, об этом не стоит беспокоиться. Я, как твоя попечительница, обо всём позабочусь. Тебе сейчас нужно учиться. Иначе не сможешь эффективно управлять предприятием. Там много документации, цифр, и чтобы во всём этом разобраться, надо иметь какое-никакое образование.

Мне не нравился тон тётушки. Она словно говорила: за тебя всё решат и всё сделают, а ты делай то, что скажем, будь послушной марионеткой в наших руках. А может, семейство просто не доверяло дикарю-кочевнику?

Я, и правда, пока не интересовался делами рода. Голова была занята другим. Мельком слышал про какую-то нефтяную компанию на севере, оставшуюся от большой родовой корпорации. Однако внутри всё восставало при мысли о том, что из меня собирались сделать покорную куклу, управляемую тётушкой и прочими родственниками. Я должен был разобраться во всём, должен был стать полноправным главой рода, раз уж такая судьба мне предначертана.

— Я уж как-нибудь попробую, тёть Юль, — сказал я. — А ты постарайся объяснить мне так, чтобы я понял.

— Само собой, мы этим займёмся. Я введу тебя в курс дел. Но давай в другой раз. У меня очень много работы. Мы сейчас решаем вопрос, как переоформить на тебя документы без твоего личного присутствия. В Москве тебе, сам понимаешь, показываться нельзя. Поэтому все риски лягут на наши с Павлом Дмитриевичем плечи.

— И всё равно я хочу, чтобы меня охраняли мои люди. Неужели нельзя выделить пару человек? Сколько всего ратников осталось?

— Ивану Георгиевичу не понравится, если сюда притащить нашу рать. Мы — гости, и нам приходится соблюдать правила приличия.

— Они могут жить в другом доме. В чём проблема?

— Как я сказала, нам нельзя распылять силы. У нас две дюжины ратников и около сотни наёмной охраны. Это очень мало. Но боюсь, даже их придётся сократить. Корпорация могла содержать довольно крупное вооружённое формирование. А сейчас, когда у нас отобрали восемьдесят процентов активов, мы тратим почти всю прибыль, чтобы кормить и снаряжать эту сотню и платить им достаточно, чтобы они не разбежались или не предали нас.

— То есть, ты хочешь сказать, нам не на что охрану содержать, а мы дорогие вещи себе покупаем?

— Знаешь, экономия на твоих безопасности и репутации могут сыграть злую шутку. А лишняя тысяча ситуацию глобально не поменяет. Это ведь меньше, чем получает в месяц один наёмник. Поэтому и говорю, удели-ка лучше время собственному образованию, чтобы не плавать в таких элементарных вещах. Иначе как тебе корпорацию рода передать?

— Ты права. Мне надо больше узнать о моей компании. Я должен знать всё. А ещё лучше, самому поехать в Печору и посмотреть, что там происходит.

— Обязательно введу тебя в курс дел. Хотя об этом лучше поговори с Павлом Дмитриевичем. Он — исполнительный директор и знает больше меня. Насчёт визита в Печору подумаем. Но не сейчас. Кстати, если уж нечем заняться… Видишь, на столе папка лежит? Там досье на твоего брата. Заучи всё в мельчайших подробностях. Чтобы от зубов отскакивало. Запомни, ты — это он. Ты должен вжиться в его роль, стать им, чтобы у окружающих не появилось ни малейшего повода заподозрить нас в подлоге.

Я встал со стула, взял папку, открыл и просмотрел листы бумаги. Там была изложена вся жизнь Даниила Скуратова, начиная с первых дней и даже раньше. Про родителей тоже имелась кое-какая информация. Похоже, мне предстояло проделать большую работу, чтобы запомнить все данные.

— Хорошо, займусь, — проговорил я и собрался уже уходить, но Юлия остановила меня.

— Кстати, не обращайся ко мне на людях «тёть Юль». Подобное просторечье для аристократов не свойственно. Мы не в пустыне находимся.

— Хорошо, тёть Юль, буду иметь в виду, — усмехнулся я. — Спокойной ночи.

Вернувшись в комнату, я устроился на кровати и погрузился в изучение жизни моего брата, личину которого отныне и до конца дней своих мне придётся носить.

В судьбе Даниила не было ничего особенного. Мне показалось,