Гром и молния. Том 1 - Amazerak

с данной спецификой не знаком. Я — воздушник. Моя стихия совсем другая. Однако, думается, и мне есть чем с вами заняться. Концентрация духа, усиление тела, очистка каналов… Вы знаете об этом хоть что-нибудь?

— То, что я рос в пустыне, не значит, что я ничего не умею. Меня учили.

— Я бы посмотрел на ваши способности. В поединке. И тогда уже можно делать выводы.

— Считаю, это излишне, — вклинилась тётя Юля.

— Не волнуйтесь, Юлия Сергеевна, я осторожно, — усмехнулся старик. — Но оценить-то я должен навыки молодого человека? Чтобы понимать, с чем и как работать.

— Будете меня тренировать? — спросил я.

— Обычно я учеников не беру. Но ваш случай особенный. Мне и самому интересен ваш дар. Поэтому основами я с вами займусь.

— Да, Андрей Бенедиктович займётся вашей магической подготовкой, — проговорил Иван Георгиевич. Но и помимо её, вам, Даниил Гаврилович, предстоит многому учиться. Я предоставлю гувернёра, который работает с моими детьми. Он и Юлия Ростиславовна будут заниматься с вами точными и гуманитарными науками. Программа планируется ускоренной, но хотя бы общие знания вы должны получить. Ну а чтобы совершенствовать дар, придётся найти мастера, владеющего стихией электричества. Дар редкий, поэтому найти такого будет непросто…

— Что насчёт денег и вещей? — спросил я о том, что меня интересовало больше всего. — Я приехал пустой.

— Не волнуйся об этом, — ответила тётя Юля. — Вещи твои скоро приедут из Москвы. Деньги на счёт придут завтра-послезавтра. Документы все у исполнительного директора. Он привезёт их скоро. А вот чтобы оформить на тебя компанию, как я говорила, потребуется время. Возможно, около месяца. Юристы уже занимаются.

— Если Ламсдорфы не сопрут мою корпорацию.

— Увы, они уже это сделали. Одна «Полярная звезда» им пока не подконтрольна. Она на севере, близ Печоры. Там сейчас и остатки нашей охраны, и контора, которую мы перенесли туда после определённых событий. Думаю, исполнительный директор и прочее высшее руководство «Альтаира» тоже обоснуется. В Москве больше никто не сможет чувствовать себя в безопасности.

Я подпёр рукой щёку и окинул взглядом всех сидящих за столом. Не самая приятная компания, как по мне. Ещё и слуги на каждом шагу — ощущение, будто за тобой постоянно присматривают. Возможно, так оно и было. Иван знал, откуда я приехал, и наверняка опасался, что я сопру что-нибудь. Городские считали всех кочевников ворами.

— Может, и мне туда?

— Посмотрим. Думаю, для тебя пока будет безопаснее здесь. Иван Георгиевич тоже так считает, — ответила тётя Юля.

— Верно. Печора — крошечный городок на отшибе. Там вас никто не защитит, — подтвердил Иван Григорьевич. — К тому же то захолустье — не лучшее место для княжеского отпрыска. Можете оставаться здесь, сколько потребуется. Дом большой, вы ни капли нас не стесните. Можете гулять в саду, кататься на лодке, пользоваться библиотекой и видеотекой. Попрошу только об одном: не применяйте магию в доме и рядом с домом. Это пожароопасно, да и слуги могут пострадать.

— К тому же тебе нужно научиться хорошим манерам, — добавила тётя Юля. — Забыл, о чём мы говорили? Ежедневная практика — лучший учитель.

— Ну да, конечно, — согласился я. — Я же дикарь из пустыни.

— Когда пойму, что ты не ударишь в грязь лицом в обществе, будешь постепенно выходить в свет, — продолжила тётя, никак не отреагировав на моё ехидное замечание. — Для нас сейчас главное, чтобы твоё поведение не породило лишние кривотолки.

— А мне думается, главное — разобраться с Ламсдорфами.

— Кто бы спорил, — проговорила Юлия. — Только два года уже пытаемся разобраться, а получается, что не мы с ними, а они с нами разбираются. И почти разобрались… — она вздохнула.

— Ну ничего-ничего, не опускайте руки, — подбодрил нас Андрей Бенедиктович. — Не всё ведь потеряно! Вон наследник-то жив. Одно из предприятий пока уцелело. А значит, шанс есть. Два года бы вам продержаться, пока нового первого министра не изберут. Он-то, может, и прижмёт хвост этой немчуре поганой.

— Много ли изменится, Андрей Бенедиктович? — скептически проговорила Юлия. — Ламсдорфы очень богаты, они самого дьявола купят и в карман положат.

— А вот мы и посмотрим.

— Ладно, я понял, дело это сложное, — вклинился я. — Тогда чем займёмся? Какие планы на сегодня?

— Поедем приводить тебя в порядок, покупать вещи, — сказала Юлия. — Ты пока отдохни немного, погуляй или кино посмотри. А я составлю план действий, всё подготовлю. Надеюсь, до обеда управлюсь.

— Да, сходите подышите свежим воздухом, — согласился Андрей Бенедиктович. — А то, говорят, от песка лёгкие портятся. У нас-то, на Урале, воздух получше будет, чем в вашей Москве. Привыкайте к новой жизни.

— Тогда всем спасибо. Я пойду, — я встал, громко отодвинув стул.

— Хотя погоди минутку, — спохватился старик. — Я вот что подумал. Раз я здесь сегодня, может, тогда уж и поединок заодно проведём? Тренировочный.

— Право слово, это лишнее, — забеспокоилась тётя. — Андрей Бенедиктович, мне думается, Даниил не готов пока к такому испытанию. Лучше бы его вначале поучить.

— А как я пойму, чему его учить, если не увижу в деле? Вы не переживайте. Убивать и калечить не буду. Говорю же, тренировочный поединок.

— Я не против, — меня охватил интерес, хотя, понятное дело, тягаться с таким сильным магом было боязно. — Давайте попробуем.

— Ох, ну как хотите, — скрепя сердце согласилась тётя. — Дело ваше. Только осторожнее, пожалуйста, Андрей Бенедиктович. Не переусердствуйте.

— Да не волнуйтесь вы! Пойдём, Даниил, посмотрим, на что вы способны.

Глава 7

Тренировочная площадка находилась за парком, в дальнем конце усадьбы. Туда-то мы с дедом Андреем и отправились. Юлия хотела с нами, но старик сказал, что зрители только помешают. Он был одарённым первого ранга, в совершенстве владеющим воздушной магией, и торжественно пообещал, что вернёт меня в целости и сохранности.

— Правда говорят, что вы — самый сильный одарённый в Уральском округе? — спросил я, пока мы шли через тенистый парк.

— Молва недалека от истины, — ответил дед Андрей. — Я был победителем уральских магических состязаний среди воздушников шесть лет подряд с тридцать пятого по сорок первый год, а потом три года — на имперских.

—