Главный герой становится Злодеем - Ли Лит

— Комочек, — качнула головой Хуа Линь и отложила гребень. — Красавец и Комочек. Значит, будет так.

Цокая, Красавец подошёл к подставке с кистями в углу и уселся на красное древко одной из кистей, а туманно-серое облако проскакало к шторе из бусин. Тихий перезвон разлетелся вокруг.

Глава 13. Лес Ао

«Алый рассвет поднимался, неся с собой свет нового дня». * * *

С кувшином вина Хуа Линь сидела на заднем дворе. Спать не хотелось. Пробовала, сон не пришёл, а мучить себя бессмысленно. Одевшись, Хуа Линь прихватила вино и вышла.

Непонятное укрыло после поездки в город. Тягость в груди вино не заглушало, тёплый воздух не топил невидимую преграду.

В голову лезли нежеланные воспоминания и ненужные мысли.

— И в этой и в той, — прошептала Хуа Линь, поднеся кувшин к губам.

Ничего не менялось. Что в прошлой жизни одна была, что в этой. Проклятье — быть одной, что ли? Страну предала, убила родных, принесла смерть невинным в жизни, которую не помнила?

Игры богов? Испытывают, на сколько хватит жалких сил цепляться за жизнь? Разве в этом был смысл? Что в прошлой жизнь просто тянулась, что в этой — шла. В обеих жизнях ни родных, ни любимых. У Син Юя хоть память о семье была и есть, у Чжу Сюя — о дорогом человеке хоть статуэтка. Хуа Линь во второй раз доставалась жизнь без родных. Ни памяти, ни воспоминаний. Ничего нет. И вроде смирилась, но временами проявляла себя болезненная правда. Она тонким когтем скребла, причиняя боль, но убить раз и навсегда не убивала.

Хуа Линь сделала глоток. Кисло-горькое вино каплями сорвалось с подбородка, впитываясь в светло-серую, без должного света схожую с белым, ткань с алыми языками по самому низу.

Выпуститься из детского дома, поступить в университет, получить диплом, найти работу и на этом закончить жизнь. В этой жизни вроде нет ничего из прошлой, и в тоже время — всё вместе. Хуа Линь перешла на размышления о том, как может закончиться эта жизнь. Вариант с достигнутым бессмертием она, как обычно, приберегла напоследок. Так сказать, сгладить острый осадок от других вариантов. Перезвон разнёсся по двору. Кто-то поднялся и шёл по тропе к двору Юньцзянь. Поставить барьер, который служил звонком, — лучшее решение за последние полгода.

Сделав глоток и закрыв кувшин, Хуа Линь поднялась. Если пришёл Син Юй, она покажет ему Красавца и Комочка. Всё равно планировала завтра взять их с собой к старине Цзяну, вместе бы решили, как лечить братьев меньших. Не может же Красавец голым ходить, а Комочек на тоненьких лапках трястись.

Старина Цзян не пришёл бы. Если, конечно, ничего срочного. Но даже при таком раскладе должна школа полыхать. Не меньше ситуация.

Кувшин остался стоять на второй ступени сверху.

— Какие злые ветра занесли их, — буркнула Хуа Линь, заметив идущего ко двору Юньцзянь Чжу Сюя. За его спиной маячил старейшина Лю и спокойный на первый взгляд Жэнь Лунь.

— Выходи, — шикнул на неё старейшина Лю.

На подходе к калитке Хуа Линь расслабленно размотала ленту с запястья, завязала низкий хвост и сейчас стояла в распахнутой калитке.

— Давай быстрее, — выходил из себя старейшина Лю.

Хуа Линь затянула ленту и сложила руки за спиной.

— Нам нужно в лес Ао, — не стал ходить вокруг да около Чжу Сюй.

— Пропусти. Живо! — старейшина Лю зло сверкал глазами. Смешной. — Она смеётся?

Бедный. Даже лицо вытянулось. Всю злость вмиг растерял.

— Мы пройдём через твой двор, чтобы не тратить много времени на обход, — заговорил Жэнь Лунь. — Пустишь?

Хуа Линь подняла голову, лениво скользя взглядом по вечернему темнеющему небу. До чего же абсурдный вечер. Такого количества приходящих даже в день наказания девяти учеников не было. Странный день. Неужели, переступив порог одного, другое сваливается на голову неожиданно? В таком случае ничего не надо. Пусть глава, соученики, старейшины и ученики продолжают обходить гору Е. Хуа Линь мелко кивнула. Да, только сегодня, завтра всё станет по-старому. Сама возведёт покосившуюся стену. Нечего шастать в чужую жизнь. В её жизнь.

— Чего с ней разговаривать? Она ненормальная, — необычно тихо взревел старейшина Лю.

— Шицзе, — быстрым шагом Син Юй обошёл Жэнь Луня и старейшину Лю. За ним шёл Сун Вэнь.

— Старина Цзян приглашает завтра к себе, — с ленцой проговорила Хуа Линь. — У меня есть к тебе кое-какая небольшая работёнка.

— Хорошо, — Син Юй шагнул к ней. — Несколько учеников пропали…

— Слушала, — выдохнула Хуа Линь, переводя затуманенный усталостью и вином взгляд.

— Другие ученики говорят, что обсуждали недавно лес Ао, — продолжал Син Юй.

Снова интерес к этому лесу от учеников. Кто разжёг интерес в них? Один сказал, десяток завелись и разнесли.

— Мы обыскали везде, осталось проверить лес Ао.

— Я не пойду искать, — Хуа Линь провела рукой по волосам.

— Не надо, просто разреши нам пройти, — Сун Вэнь с надеждой посмотрел на неё.

Приподняв уголки губ, Хуа Линь усмехнулась:

— Ученики сделали крюк, а учителя — на прямик. Какой пример подают.

Старейшина Лю подлетел к ней, по пути оттолкнув Син Юя.

— Это дети, — взревел он, хватая за ворот тончайшего чёрного халата поверх светло-серого, почти белого, второго слоя одеяния. Старейшина Лю скривился.

— Старейшина Лю, — холодно одёрнул Чжу Сюй, делая шаг к ним.

Но старейшина Лю отскочил от Хуа Линь, как от проклятой, кривясь.

— Мы места себе найти не можем, бегаем не в себе, ищем учеников, чуть ли не землю роем руками, а она распивает.

— Завидовать плохо, — протянула Хуа Линь, отступая.

Ничего серьёзного. Для неё — так точно. Своими силами справятся.

— Шицзе, — Син Юй с мольбой взглянул на неё.

Вот зачем ему это надо? Зачем это унижение, беготня с помощью? Ученики учителя Лу — высокомерные детишки, они нуждаются в серьёзной встряске или в потрясающей взбучке.

Приглушённый звук удара донёсся позади.

Хуа Линь обернулась, отмахиваясь.

— Как угодно.

Она прошла на задний двор, оттуда — в покои. Перевёрнутый столик, разлетевшиеся миски, лужица воды, рассыпанная крупа.

— Красавец, ты силён, — Хуа Линь приметила попугая на балдахине. Он висел вверх тормашками, зацепившись за ткань. А Комочек забился в угол кровати.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Приведя в порядок комнату, Хуа Линь вышла. Никого не видно. Ушли в лес Ао.

Легкий звон оповестил о пришедшем.

— Проходной двор, — вздохнула Хуа Линь.

Пришедшим оказался взволнованный Ан Ханьсюй.

— Госпожа Хуа, — он прошёл через распахнутую калитку. Никто из пяти мужчин не додумался закрыть за собой.

— Чего тебе? — с лёгким раздражением Хуа Линь посмотрела на