Главный герой становится Злодеем - Ли Лит

Хуа Линь еле заметно кивнула и устремила взгляд вперёд. Так и есть. Не успевают. Поставить жизнь на паузу, чтобы насладиться моментом, оттянуть неизбежное или чтобы сделать передышку, невозможно. Но и бежать в одном темпе с жизнью быстро выматывает. Молить о короткой передышке бесполезно, слишком большое расстояние — не услышит. Или сделает вид, что не услышала. Остаётся жить как жил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что-то вас не в том направление понесло, — вздохнула Хуа Линь. И правда, лучше бы веселье их накрыло. Бегали бы и снегом кидались, громко ругаясь и смеясь. Песни пели да так, что в лесу Ао птицы просыпались и возмущённо подали голоса.

— Такова жизнь. Не всё в ней радость и веселье, — старина Цзян сделал глоток.

— Иногда просто необходимо отпускать ситуацию и наслаждаться моментом, — Хуа Линь поставила локоть на колено и подпёрла ладонью подбородок.

Третьи кувшины открылись под рассказ старины Цзяна про историю получения его духовного оружия.

— Тварина высотой как десять меня возвышалась надо мной, и тогда, когда она двинулась на меня из ямы, где тварь сидела, к небу взметнулось непонятное. Я что помнил, всё применил на твари. И в момент, когда жирная щупальца нависла надомной в секунде перед ударом, непонятное с неба в мгновение оказалось в руке. И тогда я понял, что это «непонятное» — меч, моё духовное оружие. Мой Дэншан*.

Заплетающийся язык сильно затруднял речь, но старина Цзян выносливо старался выговаривать каждое слово. Особенно чётко у него вышло имя меча. Никак иначе и не могло быть.

— А я свой меч сам сделал, из дерева. Из ствола груши вырезал, ещё будучи обычным мальцом, подумал, жаль пропадёт, и пустил на меч, — розовощёкий, захмелевший Син Юй прижимал кувшин к груди. — У нас тогда сильные ветра прошли, много деревьев полегло.

Хуа Линь с блеском в глазах сквозь лёгкую дымку посмотрела на него.

— Вырезал, кинул в сарай и забыл, когда вспомнил, не нашёл, я подумал, что мама или сестра вместе с остальными дровами сожгли в печи.

Син Юй замолчал. Нетерпеливый старина Цзян требовательно провёл по коленке большой ладонью.

— Но нашёл же.

Син Юй лишь через секунд десять кивнул.

— Да, я тогда уже ступил на путь совершенствования, — протянул Син Юй, как казалось старине Цзяну слишком медленно. — С учителем в Синхуа только перенесли яблоню и грушу… — голос затих.

Старина Цзян моментом повернул к нему голову.

— … передо мной появился деревянный меч, — тихий голос Син Юя донёсся до них. — Мули*.

Насколько помнила Хуа Линь, меч Мули не выглядит как обычная деревяшка, что подобна тем, с чем бегали и играли детишки. Узкий, резной, точно произведение неизвестного талантливого художника, светлый. Меч под стать Син Юю. Достойный меч достойного владельца.

Син Юй редко пользовался мечом. Без надобности не призывал.

— А где твой меч? — обратился старина Цзян к Хуа Линь, что медленно моргнула и подтянулась. — Ты хоть помнишь, что он у тебя есть?

— Конечно, помню, — с ленцой протянула Хуа Линь. — История его появления не интересная. Он в камне находился. Старый, в наростах каких-то. Это были мои первые дни на горе Е. Я просматривала владения, забрела в «зал Шичжу*» и там среди камней что-то блеснуло. Я пошла и посмотрела. Отбила себе мягкое место при падении, сыро просто было. Предстал передо мной во всей своей своеобразной красоте.

История умалчивала шок и испуг, которые испытала Хуа Линь, когда перед ней предстал её меч. Тогда она ещё этого не знала. Страшным показался в первые минуты, оттого и бежала. Только после учитель Лу объяснил всё спокойно, ясно и доходчиво.

Меч Иньмэй* никогда не показывался людям, единственные, кто видел: учитель Лу и Хуа Линь. Уроки полётов на мече прошли быстро и безрезультатно. Поняв все ужасные прелести данного транспортного перемещения, Хуа Линь убрала Иньмэй далеко и надолго.

— Мой меч способен облака разрезать, — неожиданно поделился старина Цзян.

— Да? — Син Юй выглянул и с удивлением посмотрел на него.

— Само собой, — с нотками оскорбления прозвучал голос старины Цзян. — Думаешь, я вру? Делать мне нечего?

— Никто не сомневается, просто мы чуточку удивлены, — Хуа Линь почесала подушечками пальцев подбородок.

Вызов. Для старины Цзян прозвучал вызов. Подскочив, отойдя на приличное расстояние и повернувшись лицом к Син Юю и Хуа Линь, он призвал меч, длинный, увесистый, с «корнями» от рукоятки к началу лезвия. Подстать старине Цзян.

Взмахнув мечом, устремил его лезвием к тёмному небу, провёл указательным и средним пальцами по лезвию, направляя силы.

Хуа Линь подняла голову.

— Думаю, это плохая идея, — протянула она.

Светлое свечение изнутри меча отдалось. Старина Цзян мягко отправил своё духовное оружие вверх. Возносящийся из глубин устремился в небо.

— Ох, — сорвалось с губ Син Юя. Рот Хуа Линь приоткрылся. Втроём они смотрели за еле виднеющимся легким свечением в небе. Хуа Линь сравнила это со следами от самолетов на небе. Точно такие же появлялись от меча Дэншан, только они светились, освещали небо. А потом лица Хуа Линь, Син Юя и старины Цзян озарились ярким светом. Множество светлых полос покрыло небо и осветило внизу землю да так ярко, что можно подумать, день среди ночи наступил.

— Сейчас прискачут и будут орать, — протянула Хуа Линь, проследив за промелькнувшим Дэншаном.

Старина Цзян вскинул руку к небу. В считанные секунды его меч у него.

— Ночь, — кашлянул старина Цзян, убирая духовное оружие.

— Это было круто, — прошептала Хуа Линь и показала большой палец вверх.

— Лучше представлений, — завороженный Син Юй смотрел на начавшие бледнеть следы Дэншана

Старина Цзян сел на прежнее место и залпом осушил на половину кувшин. Представить, что будет после, не сложно, потому Хуа Линь медленно пила вино и смотрела, как спустя пять минут после освещения неба Дэншаном старина Цзян учил Син Юя заклинанию «поставь врага на колени» — так его назвал старина Цзян. Непонимающий Син Юй часто моргал, но продолжал смотреть на свои руки, соединённые перед собой. Он всё никак не мог понять, что делал не так. Вроде движение в движение, а результата не было. Старина Цзян в битую минуту распинался, рассказывал привилегии перед противником со знанием «поставь врагов на колени». И оба такие простые, смешные и свои.

Хуа Линь потянулась и выдохнула облачко пара. Она уже представляла, как будет напоминать Син Юю и старине Цзяну об их попытках понять, что делал младший не так, что ничего не получалось; обязательно напомнит о том, как они вдвоём смотрели на небо и размышляли, откуда на