Главный герой становится Злодеем - Ли Лит

Боль поглотила целиком. Ничего не существовало, кроме неё.

Прозрачная солёная влага смешивалась с горячей алой, капая с бледных губ и подбородка.

Стрела распалась целиком. Боль последними волнами вспыхнула и стала утихать.

Приоткрыв глаза, первое, что увидела Хуа Линь — полоску света. Вставало солнце. Утро пришло сменить ночь.

«Одна. Я снова одна».

Хуа Линь прислонила голову к стволу. Вокруг оврага полегли могучие деревья. И она, слабая, ничтожная издавала прерывистые вздохи.

— За что? — сорвалась с дрожавших губ, прозрачные капли прочертили дорожки, утопая в чёрных, точно шёлк, волосах.

Тусклый свет в чёрных глазах слабо колыхнулся.

Серое, точно туман, змейкой проскользнуло в траве, вскарабкалось острыми коготками на колени и тихо мяукнуло.

— …

Из открытого горла ни слова не прозвучало, только бульканье.

«Комочек».

Котёнок прилёг, устремляя ясно-голубые глаза в потухающие чёрные.

Когтистые лапы зацепились за чёрную лёгкую ткань, попугай вскарабкался на плечо, прижавшись к шее.

«Красавец».

Хуа Линь слабо улыбнулась.

Не одна.

Веки дрогнули. Голубые глаза размылись. Чёрные глаза закрылись.

Алый рассвет поднимался, неся с собой свет нового дня.

Конец 1 Тома.

Глава 14. Экстра. Вечер, оставшийся между ними

«Множество светлых полос покрыло небо…» * * *

Белоснежное покрывало поблёскивало под последними лучами зимнего солнца.

Белёсое облачко вздоха поднялось вверх.

Хуа Линь в который раз за день сидела на верхней ступени заднего крыльца и смотрела вдаль. Зелёные ели с белыми шапками на ветках наводили скуку. Столько дней смотреть — не только наскучит, но и в гнев может привести однообразный пейзаж. Хуа Линь держалась. Старалась уводить мысли в другое направление, только чувствовала, что начинало уносить в негатив.

Привычное времяпровождение. С часик посидеть, подышать свежим воздухом, а там можно книгу почитать или попрактиковаться. Ничего нового.

Хуа Линь в очередной раз вздохнула.

— Скука смертная, — протянула она, поднимая взгляд на вечернее небо. Ещё от силы часа два, и совсем стемнеет, сидеть на улице точно расхочется. — Нет, это отдых от людей и их общества. Наслаждение, — протянула.

Хуа Линь поднялась. Затекли ноги.

— Разомни ноженьки ходьбой и поддержи в себе признаки жизни, — усмехнулась она, медленно передвигаясь по покрытому тонким слоем пушистого снега двору. Настолько много времени и мало занятости у Хуа Линь, что она по несколько раз на дню, если снег прошёл, обязательно выходила чистить дворы. И вполне себе вероятно, что перед сном выйдет.

Светло-красное одеяние под тёмно-синим утеплённым плащом заметало следы, оставленные чёрными сапогами. Тёплый ханьфу принёс месяц назад Син Юй. Оно село по фигуре, но в длине оказалось немного длинным, но носить можно, что Хуа Линь и делала. Не пропадать же красивому наряду.

Выйдя во двор, Хуа Линь встала в двух шагах от калитки. Надо же было дать слово о наказании, равном количеству наказанных учеников. Можно было троих за один месяц, тогда не девять месяцев в заточении, а всего три. А можно же сейчас открыть калитку, шагнуть и всё. Никто и слова не скажет, да и кто посмеет?

Хуа Линь выпустила облачко пара и устремила взгляд чёрных глаз на небо.

— Девять на девять. Разве не привыкла? Не свыклась? — прошептала она.

Хуа Линь с минуту простояла, смотря на темнеющее небо.

— Осторожно, — раздалось ворчание старины Цзяна.

Хуа Линь сразу разглядела две фигуры. Син Юй и старина Цзян подходили к барьеру.

— Встречаешь, это правильно, — качнул головой старина Цзян. — По запаху?

Хуа Линь в шутку потянула холодный, пахнущий свежестью, древесиной и лесом воздух.

— Ещё не дошёл, с опозданием, — усмехнулась она и сняла частично барьер, чтобы Син Юй и старина Цзян вошли. — Соскучились?

— Скучно стало, — Син Юй кивнул на старину Цзяна, который поднял руку и потряс двумя кувшинами вина.

— У меня их десять. Зимняя вишня.

Хуа Линь с блеском в глазах устремила взгляд на кувшины. Зимняя вишня — известное вино. Его можно увидеть только зимой и только у одного купца. Как говорится, оригинал во все времена превосходит копии.

Они расположились на заднем дворе на ступенях.

— Давно мы не собирались за кувшином вина, — старина Цзян отдал по кувшину вина каждому и открыл свой, наполняя пространство в тот же момент душистым запахом вишни.

— Вам пить просто нельзя, — тихо рассмеялась под нос Хуа Линь.

— Не наговаривай, — цокнул старина Цзян и принюхался. — Хорошо.

Син Юй первым сделал небольшой глоток. Запах ему понравился ещё, когда старина Цзян открыл кувшин.

— Оно… — Син Юй тихо причмокнул, пытаясь разобраться во вкусе. — Лёгкое, чуть сладкое, в основном кислое.

Хуа Линь кивнула, перегоняя по рту вино. Вишня ей нравилась. Кисло-сладкая ягода росла на горе с тех пор, как учитель Лу распорядился основать на горе Е двор Юньцзянь. Сам лично высаживал саженцы. Столько лет понадобилось, что из маленьких веточек выросли полноценные деревья с тёмно-зелёными удлинёнными листьями и тёмно-красными ягодами.

— Мне понравилось, — вынесла вердикт Хуа Линь после одного глотка. — Старина Цзян, как смотришь на то, чтобы летом делать самим вишнёвое вино? Вишни полно, насобираем.

Старина Цзян отнял горлышко кувшина от губ.

— Вот летом и подходите.

— Сразу с корзинами ягод, — усмехнулся в горлышко кувшина Син Юй.

— Так и сделаем, — заговорщически улыбнулась Хуа Линь.

Неплохо получится. Столько ягод который год подряд пропадало, Хуа Линь чисто физически не могла съесть все сочные алые ягоды. И так жалко смотреть, как пропадало вкусное искусство природы.

Когда вторые кувшины опустошились на половину, старина Цзян выдал:

— Знаете, жизнь ведь мимо нас проходит. И мы позволяем этому случаться. Вместо того чтобы схватить гадину за грудки, встряхнуть и потребовать должного отношения, мы покорно делаем вид, что мы не в обиде, у нас всё хорошо, всё в порядке. Нихера не в порядке. Требую положенного по правам и законом!

Хуа Линь удивлённо посмотрела на него. Что такого старина Цзян вспомнил? Вроде молча пили, наслаждались атмосферой, природой, тишиной. Отдыхали.

— Согласен, — кивнул Син Юй под боком.

О том, что вино уносит в лёгкие, расслабляющие, отпускающие миры, стало понятно к концу первого кувшина. Но останавливаться никто не захотел. Надо по полной впитать в себя момент, даже если это будет означать напиться до потери сознания.

— Эй, жизнь! — в пустоту крикнул старина Цзян. — Мы вообще-то здесь! Нахер ты умчалась вперёд? Вернись и иди с нами в ногу!

Хуа Линь усмехнулась и сделала маленький глоток. Может, после второго кувшина и её накроет, а пока — наблюдение за двумя под сладостной вишнёвой дымкой.

— Не нужно торопиться, — кивнул Син Юй, обхватывая