Ло. Дикое сердце - Лолита Моро

И он с силой приложил меня носом о столешницу. Я не ожидала такой агрессии от мирного в общем-то здоровяка. Слезы брызнули из глаз от обиды. Кровяные пятна некрасиво размазались по желтоватому мрамору.

— Ты чо творишь, имперская морда!

Джонни выскочил ниоткуда. И по всегдашней своей манере вспрыгнул на стойку. Огромным клоунским башмаком он мгновенно прижал щеки Америго к тарелке. Тот задергался было громадной тушей, но на подошве хозяина имелись железные шипы. Под ними не больно-то потрепыхаешься.

— Что, больно, сучий потрох? Это тебе не девчонок малолетних обижать! — Голд для верности сунул приятелю наган в ноздрю.

— Все-все! — постучал ладонью по столу, сдаваясь, Натан, — отпусти.

— Прощения проси, — ухмыльнулся Джонни и подмигнул зареванной мне.

— За что? — возмутился мужчина, — Я что, не могу хорошенькой девчонке предложение сделать?

— Носом об стол? В моем Доме? Ты краев не видишь, Америго! — изгалялся коротконогий. И непонятно было, сердится он или удовольствие получает.

Я убежала на кухню умываться. Там Тимоти медленно и печально протирал пивные кружки.

— Так тебе и надо, — сказал Тим. — Шлюха.

— От шлюхи слышу, — ответила я.

Хотела тут же сунуть кулак ему под дых и передумала. Эк грубиян Америго всех завел! Цепная реакция какая-то. Интересно, откуда он подцепил первый импульс?

Я извела таз теплой воды, вымокла до пояса и пошла к себе поменять рубашку.

Вдруг снизу раздались крики и выстрелы. Я помчалась по черной лестнице в зал, судорожно застегивая пуговицы.

— Стоп! — хозяин заведения пальнул в потолок, — вопрос первый. Кто будет платить?

Грегори Маркс и Америго Натан стояли друг против друга, вытащив револьверы. Между ними громоздилась широкая фигура Шерифа. Голди своеобычно торчал сверху на ресепшене.

— Вопрос второй. Дуэли запрещены. Кто будет платить штраф? И третий…

— Хватит вопросов, Джони Голд, — сказал с кажущимся спокойствием коронер, — ясно всем: платить станет тот, кто останется в живых. Два револьвера, два ножа. Сходимся на счет три. Убери всех из бара, хозяин.

— Стреляетесь до… — начал Вильсон.

— До смерти, — подал голос Натан.

— Вы старые друзья, парни. Может быть, включите мозг в крайнюю минуту? Есть последний шанс примириться без крови, — шериф посмотрел сначала на Маркса, потом на Америго.

— Пусть сдохнет, — сказал Натан.

— Согласен, — поддержал приятеля Грег.

Шериф обыскал обоих на предмет лишнего оружия. Нашел ножи в сапогах у обоих и кольты в разных местах. Голд вежливо убирал публику на улицу. Заодно бросал в широкие карманы сюртука режущие и колющие предметы из окружающей среды.

Я ничего не понимала. Что за Дикий Запад? Я вышла только на десять минут, когда все успело так перемениться?

— Поцелуй меня на удачу, девочка.

Грег оказался рядом. Ухмылялся небрежно. Но на виске билась тонкая жилка, и капельки пота едва заметно собрались на переносице.

Я растерялась.

— Только попробуй! — заорал сильно покрасневший Америго и потряс кулаком.

— Иди отсюда, Ло, — велел мне хозяин Дома. — все давно собрались на улице.

Помещение опустело. Грег и Натан застыли у противоположных дверей. Голд и шериф следили за порядком.

— На третий удар сходитесь! — крикнул законник, берясь за железный молоток.

У заднего крыльца висела медная крышка от кастрюли. Я еще удивлялась всегда: зачем? А вот зачем.

Шериф ударил три раза и мужчины влетели в «Дикое Сердце».

Глава 24 Слова

Двадцать минут растянулись на двадцать веков. Напряжение ожидания сделало лица людей в саду похожими. Все повернуты к крыльцу и немы.

— У Натана двадцати зарядный гаусс, — сказал Голди, шевеля губами и считая выстрелы.

— У коронера кольт, — добавил Вильсон.

Из Дома Судьбы слышались теперь выстрелы редко. Раздавался грохот мебели и звон чего-то металлического, посуду уже всю перебили. Мое чуткое ухо улавливало осторожные шаги по осколкам.

— Это же несправедливо! — возмутилась я. — двадцать выстрелов против семи. Нечестно!

— Болеешь за Грю? Правильно, детка, — хмыкнул шериф. И подмигнул мне нахально. — Коронер моложе, легче и быстрее стреляет. Наш богач терпеливее и стрелок меткий. Кстати, к началу представления он уже выпустил четыре заряда. Я насчитал остаток на нынешний момент: одна пуля сорок пятого против трех гаусс-патронов.

Он вытянул шею в сторону центрального входа в Дом:

— Эй вы! Помириться не хотите?

— Он предал мою сестру! Пусть женится, и я его прощу, — подал голос богач и брат Аделаиды.

— Идите оба в жопу! — прокричал грубиян Маркс. — Прошу прощения у дам за прямоту. Я никому ничего не обещал и не должен! А вот ты, имперская морда, оскорбил мою девушку! Выползай на коленях из Дома и умоляй себя простить.

И он рассмеялся. Раздался глухой, почти неслышный хлопок из гауссовки. Грег заткнулся. Все, кто был в саду перед домом, в страхе замолчали.

— Ты живой, мой бывший друг и любитель шлюх из Аленького цветочка? Кто твоя девушка сегодня? — встревоженно пробасил Америго.

— Дешево хочешь отделаться, заботливый братец! — все с облегчением услышали бодрый баритон коронера. — Зачем ты обидел мою малышку Ло?

— Когда это девчонка успела стать твоей? — заревел здоровяк Натан.

Красавчик Грю не ответил.

Раздался пистолетный выстрел, грохот, разбитие стекла и Маркс сказал:

— Я слушаю. И все слушают. Начинай, придурок! Или я выпущу тебе мозг на стенку, клянусь.

— Прости меня, Ло, — прохрипел Америго.

Заряд короткоствольного гаусс-гана ударил в медный гонг над стойкой. Последний патрон. Все разом загалдели и ринулись в Дикое Сердце.

Разгром царил полнейший. Как два человека за двадцать минут смогли разнести солидное заведение? Голд хватался голову и охал. Америго лежал на полу возле стойки с кровавой левой штаниной. Маркс сидел рядом, подпирая его голову. Держал разряженный гаусс противника в левой руке. Крови на нем было многовато. Я мгновенно испугалась, что Грег ранен в живот.

— Не бойся, Ло, сплошные царапины. Лучше поцелуй меня. Иди сюда, — бледный, как полотно, коронер улыбался. И не спешил подниматься на ноги.

Я подошла и Вильсон со мной. Вместе мы подняли мужчину вертикально. Я не успела увернуться, и Грег звонко чмокнул меня в щеку.

— Надеюсь, вечером мне достанется поцелуй поинтереснее, — ухмылялся он.

— Вечером к тебе нагрянет подружка температура и заряд антибиотиков в задницу, — проворчал фельдшер неотложной помощи, освобождая меня от тяжелого мужского тела. — Но сначала наш общий друг шериф засадит тебя в камеру.

— За что? — удивился Вильсон.

— За поединок, — ответил эскулап.

— Эти двое чистили оружие и нечаянно чуть не убили друг дружку, — солидно проговорил законник. — Неси первого неумеху в тринадцатый номер и перевяжи хорошенько. А второй пусть домой отправляется. У него свой доктор есть.

Я чуть