Отморозок 11 - Андрей Владимирович Поповский

— Так, посмотришь? — мой голос становится просительным.

— А что мне за это будет? — Уже торгуется Юля.

— Я тебе привезу целый килограмм вкуснющих шоколадных конфет. — делаю попытку откупиться малой кровью.

— Фи-и, — разочарованно тянет Юля — что я маленькая мне конфеты везти?

— А что ты хочешь?

— Хочу, чтобы ты сводил меня в кино. — делает попытку Юля.

— Нет Юль, на энто я пойтить не могу. Твой батя тогда сделает из меня чучело, набьет соломой и выставит на огороде ворон пугать. Так что, мне легче перезвонить позже прямо ему и сохранить свою драгоценную шкуру в целости.

— Ладно, согласна на конфеты, — вздыхает Юля. — Сейчас пойду гляну.

— Юль. — делаю паузу — Только к дому не подходи. Просто со двора через забор глянь, закрыты ли окна, и нет ли чего, что я забыл.

— А почему? — сразу интересуется она.

— Потому, что я там отравы от муравьев насыпал везде. Занесешь на ногах, потом ваша Мурка, не дай бог, заболеет и я виноватым буду.

— Хорошо.

Она кладет трубку, и я слышу удаляющиеся шаги. Сижу рассматриваю помещение переговорного пункта через затемненное стекло своей кабинки. Наконец в трубке раздается голос.

— Все в порядке. Окна закрыты, никаких проблем нет. И с тебя, кстати, «Мишки на Севере».

— Спасибо Юлечка. Будет тебе два килограмма мишек. — отвечаю ей и кладу трубку.

Мне сейчас немного стыдно, потому что, скорей всего, Юля получит свои конфеты еще очень не скоро, если вообще получит…

Мне еще нужно позвонить знакомому мужичку, который живет как раз напротив моего кафе. Он, когда я еще только открывался и делал ремонт, ставил мне в кафе сантехнику и с тех пор, я всегда обращался к нему, если возникали проблемы по этой части. Набираю его номер.

— Доброе утро Яков Павлович. Это Юра с «Улыбки».

— Какое-ж оно доброе Юра. — слышу чуть надтреснутый голос сантехника — Этой ночью твое кафе сгорело. Тут и пожарные были и милиция. Я тоже выходил посмотреть. У тебя там все внутри выгорело. Хорошо, что на соседние здания огонь не перекинулся. В общем вот так. А ты сам-то где?

— Какой ужас, Яков Павлович. Наверное, короткое замыкание было, давно надо было проводку проверить. — говорю ему, а у самого внутри поднимается знакомое чувство холодной ярости. — Я как раз уехал на некоторое время и пока не вернусь. Но я попрошу друзей, и они все починят. Если что, то по сантехнике к вам можно будет обратиться?

— Обращайся, Юра. Жаль, что так вышло.

— А уж как мне жаль — отвечаю, и кладу трубку.

Выхожу из переговорного пункта, и в раздумьях иду вниз по улице. В принципе, после моего вчерашнего разговора с Гурамом, это было вполне ожидаемо. Поэтому, я и снялся так быстро. Он решил сделать первый шаг и лишил меня кафе. Мой дом, он еще либо не знает, либо приберег для дальнейшего восхождения по лестнице эскалации.

Скорее всего — второе. Но у меня, играть с ним в подобные игры, нет ни желания, ни времени. Жаль, конечно, что я потерял безопасную базу в Анапе и Витязево. Теперь, как бы все дальше не пошло, и кафе и дом можно для меня считать потерянными. Не в смысле, что я их потерял насовсем, а в том смысле, что я не смогу ими пользоваться, и придется их консервировать очень надолго, или вообще, сливать по дешёвке.

Решение вступиться за Регину мне дорого обошлось. И все же, если бы вернуть все назад, я бы сделал это снова. Потому, что иначе считал бы себя трусливой мразью. Хорошо еще, что мать уже в Энске. Надо будет ей как-то деликатно объяснить, что в Анапу пока больше ни ногой.

Ладно. Было кафе — нет кафе. Как говориться — бог дал, бог взял. А мне пора подумать о блюде, которое лучше подавать холодным и очень хорошо приготовленным.

* * *

Кабинет в особняке Гурама. Гурам сидит в глубоком кожаном кресле. Гоча стоит перед ним.

— Говоришь, он после пожара не появлялся ни у себя дома, ни в кафе? — спрашивает Гурам.

— Нет. — качает головой Гоча — парни сработали чисто. Выгорело только помещение кафе, на второй этаж и соседние дома ничего не перекинулось. Но зато, в самом кафе теперь нужно все сдирать вместе со штукатуркой, чтобы убрать следы пожара. Там, у нас дежурит машина, около его дома вторая. Но ни там, ни там, он пока не засветился.

— Скорее всего, он испугался и спрятался. Дурачок — презрительно усмехается Гурам. — Там в кафе он был смелым поначалу, но потом, видно понял с кем имеет дело, и решил по тихому свалить. Ничего, еще появится. Никуда он от своего дома и от кафешки не денется. Приползет как миленький, а я ему штраф подниму в два раза. Кто не платит сразу, будет платить в двойном размере.

— А если не появится? — осторожно интересуется Гоча.

— Думаешь, он бросит все свое имущество и пойдет по миру? — Поднимает одну бровь Гурам.

— Ну, как вариант — кивает Гоча.

— Тогда я тоже не в проигрыше — улыбается Гурам — он поднял руку на моего племянника, а я сжег его кафе и заставил сбежать. Никто не скажет, что Гурам не ответил.

* * *

Сижу в старенькой тонированной «шестерке», купленной на автомобильном рынке Новороссийска, как обычно по доверенности, неподалеку от шикарного дома Гурама, обнесенного высоким каменным забором. На мне солнцезащитные очки, кепка с длинным козырьком. Даже если бы кто-то из тех, кто меня знает, сейчас заглянул в машину, то вряд ли в седеющем мужике, чуть старше сорока, он опознал бы молодого и подтянутого Юру — кооператора.

Еще раз мысленно благодарю Элвиса и его науку. Приспособы для нанесения грима, комплект красок и прочее, для меня с тех пор необходимая часть моих ухоронок, где бы я не находился.

Еще вчера вечером Ваня мне дал предварительный расклад по Гураму. Более подробный будет потом, но и того, что есть достаточно, чтобы понять масштаб. Оказывается, Гурам — смотрящий по Геленджику и весьма авторитетная личность. Что, впрочем, и так было понятно, из того, как он держался