Отморозок 11 - Андрей Владимирович Поповский

Охранник оказался крепким на удар и попытался было стряхнуть меня с себя. Кричать он не мог, потому, что я взял хороший захват и теперь изо всех сил стискивал руки, пытаясь его придушить.Охранник тяжело рухнул назад, пытаясь всем весом придавить меня. Внутри у меня все тряхануло, но я держал. Он хрипел и пытался двумя руками сорвать удушающий захват. Но я держал и давил.

Наконец сопротивление стало затихать, и охранник обмяк у меня в руках. Я еще немного подержал. Вдруг притворяется. Только потом отпустил. Быстро достал веревку и стянул ему руки за спиной и ноги. Потом забил в рот кляп и затащил в его же каморку.

Наклонился к нему пониже. Вроде дышит. Уже и глаза пучит. Пытается мычать. Повернул на бок, прихватил кляп изолентой, чтобы не выплюнул и не переполошил всех криком. Проверил узлы на руках и ногах. Вроде крепко. С этим дело сделано.

Выхожу из домика и иду уже к главному дому поместья. Во время наблюдения, я наметил удобную точку входа внутрь. Это балкон на втором этаже. Дверь, по случаю теплых ночей, там всегда открыта. Насколько я понял, это и есть спальня самого Гурама. Я видел, как сам хозяин в халате выходил по утрам на балкон чтобы покурить. Жену Гурама полную женщину лет сорока, я видел на другом балконе, значит, они спят в разных спальнях, и это меня полностью устраивает.

Сам дом сделан под имитацию больших каменных глыб, что красиво смотрится со стороны придавая ему вид замка, и очень полезно для меня. При определенной ловкости, это позволяет тихо залезть на второй этаж.

Подойдя к дому прямо под балкон Гурама, я вскарабкался по уступам повыше, зацепился за перила. Осторожно пошатал. Крепко. Тогда я повис на руках, подтянулся, перехватился за другую трубу, закинул ногу и через несколько секунд уже был на балконе.

Слышу громкий храп. Ну да, теперь понятно, почему жена спит отдельно. Если Гурам храпит так каждую ночь, то рядом с ним точно не выспишься. Да и вообще, хрен уснешь.

Достаю ствол. Навинчиваю глушитель. Хотелось бы договориться, но, если не получится, не хочу, чтобы звук выстрела разбудил домашних.

Отодвигаю занавеску и тихо проскальзываю в большую комнату. Присматриваюсь. По центру стоит большая кровать, напротив тумба с японской видеодвойкой. По углам большие китайские вазы. Внезапно храп стихает. Подхожу ближе и вижу, как рука Гурама осторожно выдвигает тумбочку. Ускоряю шаг и успеваю перехватить руку, прежде, чем он вытащит из ящика пистолет. Чувствую сопротивление и тогда приставляю к голове лежащего ствол.

— Тихо, или мозги вышибу. — шепчу ему.

— Кто ты? — голос Гурама, несмотря на ситуацию спокоен.

— Тот чье кафе сожгли три дня назад по твоему приказу.

— Что тебе нужно?

Гурам сопит носом. Не отрицает. Его голос вроде спокоен, но напряжение все же сквозит.

— Пока поговорить. — отвечаю ему.

— Говори.

Давай включим свет и поговорим спокойно, если ты не против — предлагаю я

— Хорошо, — после небольшой паузы соглашается Гурам.

Я включаю торшер на тумбочке. И забираю пистолет из раскрытого ящика. Потом делаю шаг назад и сажусь на софу. Смотрю на Гурама держа ствол так, что могу его уложить одним движением пальца. Он одет в мягкую синюю пижаму, волосы всклокочены со сна. Это сейчас совсем не тот уверенный в себе авторитет, с которым я недавно разговаривал в кафе. Но нужно отдать должное, Гурам старается держаться уверенно. Он прожигает меня злобным взглядом. Ствол с глушителем в моих руках серьезный аргумент, поэтому он не торопится, а ждет, что скажу я.

— Я пришел заключить с тобой хорошую сделку — вкрадчиво говорю ему.

— И что ты хочешь мне предложить? — кривится Гурам — Ты был должен мне десять тысяч долларов. А теперь, после того как ты пришел ко мне домой я даже не знаю насколько увеличился твой долг, и вообще удовольствуюсь ли я только деньгами.

— А я, в отличии от тебя, более договороспособен — улыбаюсь ему. — Предлагаю тебе купить мое кафе всего то за двадцать тысяч долларов.

— Ты хочешь продать мне кучу сгоревших головешек за нереальную цену? — презрительно хмыкает Гурам.

— Нет. Ты не понял. — качаю головой — За двадцать тысяч, ты покупаешь не только мое сгоревшее кафе. Ты покупаешь спокойствие: свое и своих близких. И понимание, что я больше сюда не вернусь. И не навещу те, кто тебе дорог.

Воцаряется напряженное молчание. Добавляю к сказанному

— Я знаю, где живут твои родители, старшая дочь, любовница. Я не трогаю твою семью. Но ты должен понять: если ты полезешь в мой дом, то и твой дом тоже перестает быть крепостью.

— Ты не сделаешь этого — Гурам побледнел

— Хочешь проверить? — Поднимаю бровь?

Гурам напряженно думает.

— Кто ты такой? — наконец спрашивает он.

— Тот, кого тебе не стоило трогать, — туманно отвечаю ему.

В таких делах, чем больше тумана, тем лучше.

— У меня нет здесь в доме двадцати тысяч долларов. — наконец после внутренней борьбы говорит мне он.

— А сколько есть?

— Если собрать, все — будет около пятнадцати тысяч.

— Хорошо, — легко соглашаюсь. — Будешь мне должен. На всякий случай, назову тебе адреса твоей старшей дочери и твоих родителей в Сухуми.

Называю адреса, полученные от Ивана. Гурам бледнеет еще сильней.

— Пойми, я не угрожаю — качаю головой — просто показываю тебе, что знаю о тебе достаточно много, чтобы достать тебя и твое имущество здесь, или в Сухуми, или в Пицунде. Мне не надо отдавать остаток сразу, отдашь потом. Позже.

— Хорошо, — Гурам, сделав над собой видимое усилие, кивает.

Видно, как тяжело ему дается это короткое слово.

— На всякий случай, скажу, мой дом будет стоить гораздо дороже чем кафе. Если он сгорит, в него въедет грузовик, или, если даже на него упадет метеорит, я решу, что это твоя заявка на покупку дома. И поверь, что тогда я стрясу с тебя все до последнего цента. Или… — я многозначительно молчу и немного веду стволом нацеливая точно в лицо.

— Не надо мне угрожать в моем доме. Мы договорились — злобно выдавливает из себя Гурам.

Он теперь избегает смотреть мне в глаза.

— Я жду свои деньги — напоминаю ему.

Он поднимается с