Криминалист 11 - Алим Онербекович Тыналин

— Поставьте, — сказал я спокойно. — Поставьте на стол. Незачем добавлять к делу еще и разбитую улику, вам же будет хуже. Вы умный человек, доктор. Ведите себя умно хотя бы сейчас.

Секунду он не двигался. Потом что-то в нем сломалось, плечи опустились и он медленно, осторожно поставил флакон на стальной стол, придержав, чтобы не качнулся. Отступил на шаг и поднял руки, показывая пустые ладони.

— Он не заражен, — сказал Элиот глухо, глядя на флакон. — Ведь правда? Никакой сенсибилизации. Вы солгали.

— От первого слова до последнего, — подтвердил я. — Кровь Кэтрин Дойл чиста. А вот вы нет.

Я подошел, не опуская правой руки от кобуры, левой достал наручники. Развернул его лицом к кафельной стене, завел руки за спину, он не сопротивлялся, стоял покорно, будто разом обессилев и защелкнул браслеты. Флакон с кровью я отдельно, осторожно, обложил ватой из полевого набора и убрал в жесткий футляр.

Потом взял доктора под локоть и повел наверх.

Кроули со своими людьми ждал снаружи, за оградой, по периметру, как и условились. Мы поднялись по потайной лестнице, через сдвинутую панель, прошли темной клиникой мимо приемной, обставленной как гостиная, цветов и дорогих ковров. Наконец я вывел Элиота через парадную дверь на крыльцо, в туман.

Здесь его и приняли. Кроули шагнул навстречу от ворот, глянул на наручники, футляр с флаконом у меня в руке и серое лицо доктора.

— Стало быть, взяли, — сказал он тихо.

— Конечно, — сказал я. — Там, внизу, есть на что посмотреть. Зовите своих, там работы до утра.

Двое полицейских увели Элиота к машине. Он шел прямо, глядя в одну точку перед собой, вся его лощеная уверенность исчезла, оставив немолодого усталого человека в дорогом пальто, которого вели по мокрому крыльцу на глазах у просыпающегося Джорджтауна.

Криминалисты Кроули спустились в подвал и работали до рассвета. Аппараты «Б. Браун» с серийными номерами, совпадающими с теми, что якобы повредили при транспортировке.

Холодильник с флаконами, журнал, который Элиот вел аккуратным врачебным почерком, там даты, объемы, зашифрованные инициалы клиентов, тех, кто платил золотом за чужую молодую кровь. Имена еще предстояло отработать, но я догадывался, что часть из них окажется очень известными в нашей стране.

Наверх я поднялся, когда за окнами «Аркадии» уже серело.

Туман над Джорджтауном редел, таял, вокруг проступали мокрые крыши, чугунные ограды, голые деревья. Город просыпался.

Где-то хлопнула дверь, проехала первая машина, разносчик швырнул на крыльцо соседнего дома газету. Ту самую, где сегодня еще напишут про вампира, сатанистов и черные свечи, а завтра, когда просочится правда, напишут иначе.

Я стоял на крыльце клиники, вдыхал сырой рассветный воздух и смотрел, как из тумана проступает Вашингтон. Затем застегнул пальто и пошел к машине. Туман исчезал, и день обещал быть ясным.

Дело о «вампире» я сдал за трое суток.

Отчет вышел на двадцать страниц. Механика обескровливания, гепарин, списанные аппараты, кровь Кэтрин Дойл на перчатке из бака, журнал клиентов.

Пресса, уже месяц писавшая про сатанистов, разом повернула на сто восемьдесят градусов. Вампир с первых полос переехал в раздел уголовной хроники, оттуда быстро сошел на нет, вытесненный Уотергейтом, слушаниями и именами из Белого дома.

Томпсон был доволен. Наверху тоже были довольны. Истерия улеглась именно так, как от меня и хотели.

А у меня осталось то, чего никто не заказывал.

Все дни, пока я гонялся за Элиотом, по вечерам, дома, при задернутых шторах, я занимался другим делом, тем самым, что мне вести запретили. Теперь я решил потратить освободившееся время на тот единственный номер фургона, который я нашел на складе в Анакостии.

Пробить его официально я не мог. Этого дела у меня не было, санкции тоже, а запрос через базу оставляет широкий след, который могут обнаружить не те люди, для которых он предназначен. Пришлось идти в обход.

В отделе регистрации транспорта штата Вирджиния служил человек по фамилии Дулиттл, которому я однажды помог с сыном, влипшим по молодости в скверную историю. Долги такого рода в Вашингтоне помнят.

Я зашел к нему под предлогом рутинной проверки угнанных машин по старому списку и между делом, в общей пачке из дюжины номеров, подсунул тот единственный, что меня занимал.

Дулиттл прогнал всю пачку через картотеку, не вглядываясь, какой номер мне нужен, что очень меня устраивало. К вечеру он выдал распечатку.

«Кадиллак Континенталь», темно-синий, зарегистрирован не на человека, а на фирму. «Меридиан Проперти Менеджмент», адрес офисное здание на Кей-стрит. Я пробил фирму по открытым справочникам.

Конечно же, пустышка. Управление недвижимостью, ни одного объекта в собственности, три года как зарегистрирована, штат всего лишь секретарь на телефоне. Из тех контор, что существуют лишь на бумаге и дверной табличке.

Но у пустышки есть адрес, а у адреса должен быть договор аренды. Я потянул за эту нить.

Она привела к юридической конторе, ведущей бумаги «Меридиан». «Холт энд Дэвис». А конкретно к младшему партнеру, чья подпись стояла на договоре и на регистрационных бумагах. Роберт Гейл.

Имя «Холт энд Дэвис» я уже видел. Теперь к нему привел регистрационный номер машины, что торчала ночью у бокового входа склада на Анакостии.

Гейлом я и занялся.

Архив компаний округа Колумбия помещался в подвале здания на Джон-Маршалл-плейс. Ряды картотечных шкафов, запах старой бумаги и мышей, единственный служитель, глухой на одно ухо.

Я запросил регистрационные дела на все фирмы, где всплывала подпись Гейла. Просидел там полдня, выписывая в блокнот адреса, даты учреждения и номинальных директоров.

Картина складывалась вполне понятная. Гейл из тех, кого держат для черной бумажной работы.

Подписать, зарегистрировать, оформить аренду на пустую контору. Его подпись стояла под доброй дюжиной фирм-однодневок, все они, если проследить нити дальше, сходились выше.

К старшим партнерам, к самому Холту. Гейл ничего не решал. Он ставил подпись там, где велели.

Я выписал частоту его визитов в контору на Кей-стрит, по журналам аренды и по датам на документах, когда служитель принес мне не ту папку и, извиняясь, оставил на столе подшивку старых газет, которую я не заказывал. Пока он ходил менять ее на нужную, я от нечего делать пролистнул верхний номер.

И зацепился взглядом.

Заметка на внутренней полосе, короткая, деловая. Про предстоящие слушания в Сенате по утверждению Л. Патрика Грея на должность директора ФБР, назначенные на конец месяца.

Обычная политическая хроника, я пробежал бы ее и забыл, если бы не одна строчка ближе к концу. Заметка мимоходом упоминала, что в ходе уотергейтского расследования Грей, по имеющимся сведениям, передавал внутренние материалы Бюро в