Леонид: Испания. Том 2 - Виктор Коллингвуд

— Для противотанковой пушки? — спросил кто-то. — Именно. Танки у противника будут не всегда. А с пулемётом нашей пехоте придется столкнуться в полный рост. Немецкая пехота строится вокруг пулемёта. MG-34 у них не приложение к отделению, а его становой хребет. Если сорокапятка сможет быстро выбивать пулемётное гнездо, расчёт ПТО, открытую точку, лёгкое укрытие — она будет работать каждый день, а не ждать танка, как редкого праздника.

Грабин кивнул.

— Снаряд маленький.

— Поэтому и надо сделать его настолько хорошим, насколько позволяет калибр. Не обещаем разрушить дом. Обещаем убить пулемёт и людей вокруг него. Возможно, придется снаряжать его гексогеном… Ладно, что там у нас дальше?

После сорокапятки перешли к «бобику».

76-мм полковая пушка выглядела как старый заслуженный пёс: ещё кусается, но бегает плохо. Фугас у неё был настоящий, пехота её хорошо знала, расчёты были обучены. По пулемётам, окопам, амбразурам, домам, лёгким укреплениям она давала то, чего сорокапятка дать не могла.

Но лафет образца 26-го года был крайне неудачен.

— Полковая пушка нам крайне нужна, — сказал я, пока ГАУшник ещё не успел уйти в глухую оборону. — Пехоте нужен ее 76-мм снаряд. Но лафет ниже всякой критики.

— Войска и производство её освоили, — сухо заметил представитель пехоты. — Лошадь тоже освоена производством и войсками. Но мы всё равно говорим о грузовиках. У «бобика» неподрессоренный ход, ограниченная скорость буксировки, малый сектор горизонтального обстрела.

Грабин осторожно спросил:

— Вы предлагаете новый лафет?

— Да. Облегчённый раздвижной лафет. С максимальной унификацией с сорокапяткой там, где это возможно: колёса, подрессоривание, часть ходовой, щитовые элементы, сцепка, технология изготовления станин. Но не надо тупо ставить 76-мм ствол на лафет сорокапятки. Нам такая экономия потом аукнется.

— Отдача у нее больше, — понимающе заметил Грабин.

— Да. Значит, усилить лафет 45-мм пушки там, где надо.

Артиллерист из ГАУ уточнил:

— Панораму на полковой сохранить?

— Обязательно. Здесь другая работа. Полковушка стреляет не только прямой наводкой. Окопы, складки местности, полузакрытые позиции, корректировка от пехоты.

Про себя я подумал, что надо поручить специалистам ГАУ начать работу по 76-мм кумулятивному снаряду. Конечно, эта работа повлечет за собой много проблем: в частности, необходимость наладить производство гексогена. Но рано или поздно этим всё равно придётся заняться.

— Следующий вопрос, — сказал Рыбалко, перелистывая справку. — Противотанковые ружья.

Грабин поморщился. Для артиллериста ПТР было неприятным существом: уже не винтовка, ещё не пушка. Тяжёлое, громкое, злое, но без нормального фугаса. По дому не ударит, пулемётное гнездо не разворотит, окоп не накроет. Если броню не возьмёт — останется железной палкой с дурной отдачей.

— По постановлению этого года работы над ПТР начаты в нескольких КБ, — доложил Рыбалко. — Ориентир — 20–25 миллиметров, масса не более 35 килограммов. Работают конструкторы Коровин, Блюм, Владимиров. У Блюма с Владимировым есть 20-миллиметровые варианты: один на колёсном лафетике, другой на сошках. Пока много вопросов к конструкции патрона, кучности. Не хватает прочности деталей, слишком велика сила отдачи. Дульный тормоз на некоторых образцах бьёт газами по расчёту.

— То есть пушка, которую стесняются назвать пушкой, — сказал Грабин.

Кто-то из ГАУ негромко усмехнулся.

— Не вижу смысла плодить слабые средства, — продолжил Грабин. — У пушки есть бронебойный снаряд и осколочный. Она работает по танку, пулемёту, дому, расчёту, повозке. Противотанковое ружьё стреляет только по броне, и делает это плохо. Завтра толщина брони вырастет — и всё. Получим тяжёлую железяку, которую солдат будет тащить и проклинать.

— Есть мнение, — добавил представитель пехоты, — что это оружие слабых армий. У кого нет артиллерии, тот и хватается за ружьё против танка.

Пришлось взять слово.

— Товарищ Грабин прав в главном: ПТР не заменяет пушку. И не должно ее заменять. У него нет фугасного действия, против лобовой брони будущих танков оно быстро ослабеет. Тяжёлое ружьё на станке может превратиться в плохую малокалиберную пушку. А без нормального патрона вся тема вообще мертва.

Грабин чуть поднял бровь. Видимо, пытался понять, что я сейчас выкину.

— Но есть одна неприятность, которая разом перечеркивает все эти аргументы, — сказал я. — Пушки иногда нет рядом с пехотой.

Все сразу насторожились.

— Батарею может накрыть авиация. На марше или на позиции. Сорокапятки могут отстать в грязи. При форсировании водной преграды пехота может переправиться на тот берег, а артиллерия — нет. Представьте морской десант, бои на сильно пересеченной местности, в лесу, зимой на глубоком снегу. Бывает также, что танки атакуют внезапно, и у артиллерии нет времени на развертывание и подготовку позиций. И солдат остаётся с гранатой.

Жуков резко кивнул.

— Товарищи, уже в наше время танки — это основное наступательное средство. И нельзя пренебрегать никакими способами борьбы с ними! ПТР не надо ставить вместо артиллерии, его место там, где артиллерии нет, где она отстала, уничтожена или не успела развернуться. Это последний шанс пехоты.

Грабин скривился, но промолчал.

— А какие цели будут у ПТР? — спросил он. — Вы сами много раз говорили, что толщина брони современных танков неминуемо будет расти.

— Несомненно. Но на поле боя всё равно останутся танкетки, бронеавтомобили, лёгкие танки. У новых толстобронных танков также будут борта и корма с ослабленным бронированием. Есть и другие уязвимые места: траки, приборы наблюдения, пулемётные установки, щели, моторные жалюзи, если повезёт. Тягачи, штабные машины, мотоциклы, вражеские пулеметные гнезда. Наконец, ПТР не обязано сжигать каждый попавшийся в прицел танк. Иногда его достаточно ослепить, остановить, сбить гусеницу, заставить экипаж уклоняться от огня и потерять темп. Пять минут для пехоты иногда стоят жизни.

Представитель ГАУ спросил: — Что вы предлагаете практически, товарищ Брежнев?

— Развивать ПТР, причём делать это в две линии. Первое — продолжать тяжёлое 20–25-миллиметровое направление. Здесь мы стараемся добиться максимальной бронепробиваемости.

— Второе? — не поднимая головы от тетради, спросил Устинов.

— Более лёгкое крупнокалиберное ружьё с хорошей кучностью. Не обязательно гнаться сразу за самым большим калибром. Нужен патрон, который можно производить стабильно, и оружие, которое расчёт реально несёт. Часть опытных образцов — с оптикой. Такое ПТР не будет пробивать толстой брони, зато будет удобно для работы по уязвимым местам: щели, приборы, траки, борта лёгкой брони.

В голове мелькнуло из будущего воспоминание о винтовке «Барретт», но я о нем, конечно, не сказал.

— Оптика на ружьё? — недоверчиво спросил кто-то. — На часть. Для испытаний и для лучших расчётов, не каждому стрелку в роту. Оптика тоже не растёт на берёзе.

Грабин наконец не выдержал:

— Вы сами сказали: без патрона тема мертва. Промышленность перегружена. Может, лучше вложить силы в пушки?

— В пушки — обязательно. Больше, а не меньше. Но пушки не отменяют последнего шанса.