Леонид: Испания. Том 2 - Виктор Коллингвуд

Следующим шёл дульный гранатомёт Дьяконова.

— Винтовочный гранатомёт как временный костыль, в целом, полезен. Но только для специальных войск. Скажем, для воздушного десанта или для штурмовых сил, действующих в городе. В остальном — одни недостатки. Одиночный выстрел, подготовка стрелка, возня с винтовкой, слабое действие, низкий темп. Пулемётную точку он точно не подавит.

Представитель ГАУ возразил: — Зато дёшево. Используется штатная винтовка. — Дёшево и бесполезно. Давайте перейдём к следующему пункту!

Следующим пунктом в папке лежал миномёт калибра 50 миллиметров.

Вот здесь спор начался по-настоящему.

— Удачный миномёт поддержки пехоты, — сказал пехотинец. — Лёгкий, дешёвый, можно дать в каждую роту. Проще 82-миллиметрового. — И слабее, — сказал я. — Но зато рота получит своё средство поддержки. — Рота получит иллюзию средства. 50 миллиметров — это калибр начальственного самоуспокоения. В ведомости миномёт есть. В бою его почти нет.

В своё время я читал про 50-мм миномёты: их сильно ругали за слабое действие мины. В то же время на СВО я слышал отзывы про польские 60-мм миномёты. Они считались очень опасными: прилетали бесшумно, и у бойцов не было времени укрыться. Я слишком хорошо помнил, как такие маленькие «шестидесятки» могли досаждать людям, считавшим их несерьёзными. Мелкая труба, несколько мин, расчёт, который быстро пришёл, быстро отстрелялся и исчез. Не бог войны, но очень толковый помощник царицы полей.

Поэтому я пояснил:

— Идея ротного миномёта правильная. Но калибр 50 мм — слабый. Мина мала, действие по укрытой цели плохое, дальность заставляет расчёт лезть слишком близко. Командир роты будет рассчитывать на поддержку, а получит хлопушку с таблицами.

— Тогда что? — спросил Рыбалко. — 60 миллиметров.

Устинов быстро записал.

— Ротный миномёт. Достаточно лёгкий, чтобы использоваться непосредственно в окопах. Но мина в два раза тяжелее. Он должен быстро подавлять пулемёт, окоп, группу за бугром, посадку, обстрелять обратный скат высоты. Это «длинная рука» командира роты.

С 82-миллиметровым калибром вопросов было меньше.

— Батальонный, — сказал я. — Одобрить и развивать. Это уже настоящий кулак батальона. Массовое производство, нормальные прицелы, плиты, двуноги, ящики, таблицы стрельбы. Учить расчёты быстро менять позицию. Миномёт, который стоит на месте после пристрелки, долго не живёт.

— Сто семь? — спросил Рыбалко.

— Специальный. Горные, вьючные, трудная местность. Там, где сто двадцать тяжёл, а восемьдесят два слабоват. Но не плодить везде. Снабжение нас потом проклянёт.

— Сто двадцать?

— Развивать. Отменное полковое средство борьбы с вражескими окопами, опорными пунктами, узлами сопротивления, скоплениями пехоты. Очень недорогое и эффективное. Дешевле и подвижнее гаубицы в своей нише. И обязательно смонтировать на все минометы предохранитель от повторного заряжания.

Командиры и конструкторы переглянулись. О таком они явно не слышали.

— На всех миномётах, где технически возможно, — сказал я. — Это отдельная тема. В пылу боя всякое возможно. Второй номер ошибся — и в стволе уже две мины. А это, сами понимаете, смертельный номер.

Жуков кивнул.

— Дельное требование.

Устинов зачитал протокол.

Рыбалко молча перелистнул следующую папку. На обложке стояло: «Динамореактивные системы. Курчевский».

Я невольно поморщился.

— По Курчевскому, — начал Рыбалко, — перечень тем очень широк: батальонные, полковые, авиационные, танковые, корабельные установки. По ряду образцов проведены показы. Устойчивого войскового образца, удовлетворяющего требованиям, нет. Повторяющиеся замечания: демаскировка, опасная зона сзади, низкая практическая точность, неудобство расчёта, ненадёжность, нестабильность боеприпасов.

Он перевернул лист. — Два года назад товарищем Брежневым было дано указание: не распыляться по темам, довести хотя бы один образец до ума.

В зале стало очень тихо.

Я хорошо помнил тот разговор. Тогда ещё можно было списать часть дурости на увлечение. Новая техника, новый принцип, обещания лёгкой артиллерии без тяжёлого лафета. Хотелось верить. Иногда государство обязано давать рискованной мысли шанс.

Но шанс — не разрешение бесконечно кормить армию выставочными железками.

— Не довёл, значит, — сказал я.

Рыбалко сухо кивнул. — Нет.

Грабин сидел с таким видом, будто ему наконец принесли доказательство давно известной истины. — Безоткатные системы никогда не заменят классических артсистем. Не знаю, чего Михаил Николаевич с ними так носится!

Тут я не согласился:

— Безоткатка нужна. Курчевщина — нет.

Кто-то из ГАУ осторожно спросил:

— Решение по Курчевскому?

— Все его темы остановить до ревизии. Материалы, чертежи, отчёты испытаний — изъять и передать технической комиссии. От руководства динамореактивной тематикой отстранить. По факту невыполнения прямого указания, распыления сил, срыва работ и возможного искажения отчётности — материалы в военную прокуратуру. Дальше трибунал разберётся.

Слова прозвучали как-то мрачно. Я сам недавно писал, что хозяйственная неудача не должна приравниваться к вредительству. Но здесь была другая история. Неудача — это когда человек честно взял задачу, проверил, получил отрицательный результат и записал его. Здесь после приказа сосредоточиться расплодили десяток недоделок и продолжали заниматься полной ерундой.

Представитель ГАУ буркнул:

— Много вы сегодня тем закрываете.

— Это не оружие, а самообман, — сказал я. — Неудачный опыт — не преступление. А вот подлог — уже тема для разбирательства следователей.

— Не убьём ли направление? — спросил представитель ГАУ. — После такого конструкторы к безоткаткам и близко не подойдут.

— Подойдут те, кто готов серьёзно работать по задаче, а не показывать фокусы. Пора окончательно похоронить привычку выдавать недоведённую железку за систему вооружения.

— Кому передать? — спросил Устинов.

— Пехотную тему — Шавырину. Пусть сделает две гладкоствольные безоткатки. 82 миллиметра — как основное направление. Стрелять можно будет обычными миномётными минами. Позже сделаем специальный безоткатный выстрел с использованием миномётной школы. Еще одна безоткатка, тоже под миномётный калибр — 120 миллиметров, только опытно. Тяжёлая система для особых случаев. Не обещать войскам до испытаний.

— Против танков пригодится? — спросил Жуков.

— Пока не обещаю. Возможно.

Сам я при этом подумал, что крайне нужно развивать кумулятивную тему. 76 миллиметров — для полковой пушки. 82 — для лёгкой безоткатки. 120 — для будущих «Тигров». Отрабатывать форму воронки, облицовку, взрыватель, устойчивость гранаты, безопасное обращение. Правда, у нас ещё нет толкового производства гексогена. Но начинать уже надо. Причём немедленно.

Усталые члены комиссии расходились. Глядя на них, я думал, что с гексогеном тоже надо срочно решать. Подготовить закрытую справку по промышленному производству гексогена. Ликвидировать узкие места: сырьё, кислоты, растворители, оборудование, безопасность, стабильность партий. Отдельно поднять вопрос с ацетоном и вообще химической базой. Через внешнюю торговлю выяснить, какие технологии можно купить в Америке. Оформлять как развитие химической промышленности, специальных материалов и взрывчатых веществ. Без красивых слов про чудо-снаряды.

Я сам слышал, как странно это звучит после пушек и миномётов. Противотанковая оборона внезапно упиралась не только в стволы, но и в ацетон и химзаводы.

Глава 11

Заканчивалась весна,