Выбор Стража - Алвур

ради долбанной золочёной табуретки? Я почти не знаю этих гномов, я их впервые вживую вижу, для меня они всегда были игровыми персонажами, но сейчас смотрю на них – столько радости и жизни в простом смехе я не слышал уже очень давно. Смех в Башне – он иной. Зачастую, обречённый и безнадёжный. За последнее время в Башне вообще сильно поменялась атмосфера. И дверь в Тени впервые на моей памяти заимела трещину…

А если я прямо сейчас этого самого Белена сожгу? Или прокляну? Изменится ли история Дюрана? Станет ли необходимым ему быть Серым Стражем? Или если подсадить Белену какую-нибудь пакость из Тени, поможет ли ему хвалёный гномий иммунитет? На моё плечо легла рука в тяжёлой латной перчатке. Ну да, я же тут не один, как я мог забыть. Ладно, Белен, я тебя ни сжечь, ни проклянуть не смогу. Не в этой толпе храмовников. Но я за твоей тупой башкой ещё вернусь…

Тем временем, Эдуканы отсмеялись, и Эндрин снова обратился ко мне:

– Ты забавный, маг Круга. Но не очень-то вежлив. Ты знаешь моё имя, что не удивительно. Теперь и имя моего сына, что назвал тебе я. Но твоего имени я так и не услышал.

– Прошу меня простить, Ваше Величество. Я давно не был в местах, где этикет важен. Меня зовут Дайлен Амелл. Я ученик мага Ферелденского Круга магов. Приятно познакомиться.

– Атраст вала, маг Дайлен. Ты позабавил меня и можешь озвучить одну свою просьбу. Если она в моих силах, я её исполню.

Рука на моём плече чуть сжалась, и храмовник прошипел мне в ухо:

– Проси лириум.

Наркоман ебучий! Ты что, МОЮ просьбу себе решил захапать? Я твою рожу тоже запомню, четвёртым будешь. Я повёл плечом, скидывая чужую руку, и поклонился Эндрину:

– Ваше величество, я давно не покидал стен Башни, тем более, никогда не был в столь славном городе, как Орзаммар. Я прошу вашего разрешения на посещение дворца города.

– Это даже на полноценную просьбу не тянет, – рассмеялся Эндрин. – Но я уважаю твою скромность. Дюран?

– Будь гостем в нашем дворце сегодня, маг Дайлен. Ты станешь одним из немногих магов, что смогли посетить празднование восемнадцатилетия гномьего принца. Ну, и твоим спутникам место там найдём, – на слово «спутники», позади отреагировали скрипом зубов. Не я один понял, как Дюран относится к конвоирам магов.

– А теперь, если тебе больше ничего не нужно?

Я не успел и рта открыть, как меня оттолкнул в сторону храмовник.

– Ваше величество. Мы прибыли за партией лириума согласно договору. А нам её продавать не хотят. Неужели гномы забыли свои обещания? Мне нет дела до того, что в голове у этого мальчишки, но…

– МОЛЧАТЬ! – Вот это басище. У меня аж в ухе загудело. Да и стены, кажется, всё ещё отзывались гулким эхом. Храмовник уже стоял в кольце клинков, на коленях, а над ним возвышался разгневанный Эндрин. – Ты не у себя в церкви, крыса храмовая. Ты в моём доме. И в моём доме с моими гостями ты себя будешь вести по моим правилам, ты меня понял, тварь серая? ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?

Я скорее догадался, чем услышал хрип храмовника:

– Да, ваше величество…

– Получишь ты свой лириум, тварь дрожащая. Моё слово твердо и его слышали все торговцы здесь. Но ни тебя, ни прочих церковных крыс я в своём доме сегодня более не потерплю, понятно? Маг Дайлен будет моим гостем, но если хоть одна лишняя церковная накидка покажется в пределах города после заката сегодняшнего дня – в Башню круга поедет маг Дайлен, головы церковных крыс и десяток моей личной гвардии с извинениями Первому чародею. Орзаммар – город большой, а я не могу уследить за всеми тупыми нагами в его пределах.

Старший Эдукан перевёл дух и обратился уже ко мне, выравнивая дыхание:

– Ждём тебя вечером во дворце, маг Дайлен. Атраст тунша.

– Благодарю, Ваше величество.

Чета Эдуканов и их охрана пошла дальше, в сторону Арены Орзаммара.

Храмовник всё ещё стоял на коленях. Его руки дрожали, глаза беспорядочно метались, а по доспехам бежала кровь. Не все воины были осторожны в обращении с острым железом, но меня это мало волновало. Меня больше волновала лириумная ломка храмовника. Ничем другим его поведение быть не могло. Если и остальные так же поедут… Но надо сперва прикрыть своё знание:

– Что это с ним?

Храмовники переглянулись. Четверо подхватили припадочного под руки и пошли в сторону. Пятый посмотрел мне в глаза:

– Один ты тут не останешься.

– Ну, у тебя выбор не велик. Либо я остаюсь тут один и завтра мы едем в Башню, либо я остаюсь тут не один и завтра в Башню я еду всё ещё не один, но не с вами. Я почему-то верю, что Эдукан вам обрезание на голову устроит. А ты?

– Только попробуй не явиться…

– Моя филактерия в Башне Круга. Вы найдёте меня и на другом конце Света. А я не тупой и понимаю, что тогда со мной будет. Ждите завтра до заката. Если не объявлюсь – считай, что я сбежал. А сейчас мне надо закупить партию демонова лириума.

И я обернулся к торговцу. Тот смотрел на меня печальными глазами. Вот честно, если бы не четырёхчасовые торги до этого – я бы даже поверил в эту пантомиму. Но сейчас, я уже просто молча протянул свиток с договором. Торговец тяжело вздохнул и поставил туда свою печать. Затем махнули рукой усмирённым и потопал в сторону склада.

– У тебя время до завтрашнего вечера…

– Не переживай, я помню. Мне ещё эту партию надо будет до Врат довести и проследить за погрузкой. Так что ты со мной будешь шляться ещё часа четыре точно. Успеешь мне плешь проесть.

Храмовник только зубами скрипнул и сказал:

– Идём.

* * *

Орзаммар поражал. Орзаммар восхищал. Орзаммар угнетал. Как же тут жарко, мама дорогая. Я искренне не понимал не только то, как местные бородачи носят свои доспехи и тяжёлые одеяния, но и как они в целом тут со своими густыми бородами живут. Я сопрел за полчаса и, по тихой грусти, уже часа два охлаждал тело под одеждой заклинаниями мороза. Храмовник косился на меня, но молчал. А мне было искренне интересно, насколько его ещё хватит?

– А мне не