Удачное вложение - Евгения Высоковская

мне под ноги. Я не знала, что именно мне нужно искать. А это значило, что необходимо было методично перерыть всю галдарейку в поисках особенной вещи или, скорее, записки. Только если где-то здесь хранились какие-то бумаги, они давно от времени и влажности расползлись на молекулы. Какой же был разительный контраст между двумя домами одного человека. Словно здесь, во внешнем мире жила сумасшедшая неряшливая старуха, а в доме Внутреннего мира — аккуратная, старательная бабушка, у которой все вещи были на своих местах, да еще и сыпучие продукты удобно рассортированы по бутылочкам. Впрочем, не стоило забывать, что Ильинична здесь и не жила. Она-то умела выставлять открытие портала на нужное время. А вот мне как раз этому предстояло научиться, и разгадка крылась прямо у меня под ногами, только я никак не могла заставить себя заняться ее поисками. Потому что ни к чему не хотела прикасаться.

Вдруг я почувствовала, словно только что сделала яркое открытие, но успела подумать о нем лишь на секунду, и озарение тут же потухло. О чем я только что думала? Мысленно прокрутив туда-сюда цепь своих недавних горьких рассуждений, я добралась до слова «разгадка». Почему-то это показалось мне важным, но только не давало ни единой подсказки. Да, нужно разгадать загадку, нужно что-то найти.

Я подняла фонарь и снова поводила им по затхлым стенам и полу. Взгляд мой упал на коврик. «Разгадка кроется у меня под ногами», — вот о чем я подумала! Но это было слишком просто. А с другой стороны, я же не в игровой квест попала, где задача организаторов — как можно сильнее запутать игроков и растянуть поиски. Смысл бабушкиного тайника был в том, чтобы нашлось как можно проще, но лишь для посвященных.

С этой мыслью я присела на корточки и как можно осторожнее, двумя пальцами приподняла коврик за край. Круг света от фонаря выхватил под ним белый блестящий прямоугольник размером с почтовый конверт. Я брезгливо вытащила его, так же ухватившись за самый кончик, но сомнений не было: именно это я искала. Кажется, необходимость торчать на галдарейке, перебирая тряпки и перекладывая гнилушки, отпала.

Внезапно мне стало жарко: горячая кровь бурлила, согреваемая неведомым ранее азартом, словно я и правда ввязалась в квест, только происходящий на самом деле. Сколько уже приключений выпало на мою долю, разбавив наконец скучную и тусклую жизнь! Ладно, к мысли про портал я уже даже как-то привыкла, поверила во Внутренний мир, насладилась его дарами. А теперь в старой деревенской заброшке мне выпало искать послания от мертвеца!

Ох, зря я подумала об этом в подобном контексте. На слове «мертвеца» весь внутренний жар стек по позвоночнику куда-то вниз и ушел в землю, а меня пробрала дрожь. Вот зачем я об этом вспомнила? Всего лишь записки старушки. Причем, умершей даже не в этом доме. Так думать было однозначно приятней.

Я пронесла перед собой на вытянутой руке свою находку, чтобы ненароком не измазаться в налипшей на нее грязи. В комнате с печью я, обтерев влажными салфетками свое сокровище из тайника, выложила его на стол. Это был сложенный вчетверо разворот тетрадки в клеточку, герметично упакованный в маленький файл с пластмассовой застежкой, а затем еще в пару целлофановых пакетов, чтобы наверняка ничего не намокло. И действительно, когда я вытащила листочки, они оказались сухими и чистыми. «И все же странная была эта Ильинична», — подумалось мне, и я с любопытством развернула «ценные указания».

* * *

Записки пестрели ошибками в элементарных словах, и мне даже почудилось, что это сделано нарочно. Будто их специально старались исковеркать, только вот непонятно, зачем. При этом построение фраз не было слишком простым, поэтому ошибки сильно резали глаз. То ли Ильинична была почитателем «олбанского», то ли зашифровала что-то. Пытаясь абстрагироваться от испорченного текста, я стала медленно водить глазами по строчкам, пытаясь разобрать старомодный почерк.

«Дорогая Любушка. Раз ты читаешь это послание, значит, я все правильно сделала, понадеявшись на твою догадливость, и письмо попало по адресу. Прости, что тебе приходится снова отправляться на поиски, но чем сложнее будет путь, тем надежнее. И больше шансов, что важная информация не попадет не в те руки.

То, что ты будешь искать на следующем этапе, находится снаружи. Теперь тебе нужно протоптать тридцать семь войлочных лилипутов от северо-восточного острия вдоль биссектрисы. Там разворачиваться, пока взгляд твой прямой не вперится в рогатину, и протоптать еще двадцать четыре лилипута. А вот уже оттуда ортогонально отступить ровно десять полотен и там рыть, если есть возможность. Не забудь лопату, но будь осторожна».

После этого бредового напутствия был небольшой отступ, а ниже приписка:

«Забыла сказать тебе в письме, чтобы ты позаботилась о фотокарточке. На ней — твои прабабушка и прадедушка, совсем еще молодые. Сохрани ее, пожалуйста, а лучше забери с собой. Куда захочешь — либо домой, либо во Внутрь. Я-то все снимки уже перенесла, но этот специально на стене оставила, в надежде, что ты его заберешь и найдешь письмо. Твоя бабушка Новелла».

Я в растерянности уселась на стул. Протоптать лилипутов. Да не простых, а войлочных. Кажется, на этом мои поиски можно было заканчивать. «Вы не прошли квест, дверь не открылась, вас сожрали чудовища».

* * *

Отогнав внезапно накатившее желание поплакать, я вышла на крыльцо и осмотрелась. От вчерашнего бабьего лета, царившего в обоих мирах, не осталось и следа. В Подмосковье вернулась недавняя хмарь. Небо снова укутали серые тучи, ветер усилился. Похоже, собирался дождь. Конечно, очень вовремя. Мне сейчас на улице лилипутов предстояло топтать. Совсем не хотелось заниматься этим под холодным дождем. Думаю, что лилипутов это бы тоже не обрадовало. Если я все-таки собиралась хоть что-то поискать, следуя безумной инструкции, то стоило сделать это сейчас. Мне до чертиков не хотелось ничего разыскивать на огороде или во дворе и уж тем более орудовать лопатой. Но если в этом крылся хоть малейший шанс на мгновенное возвращение во Внутрь, как называла это Ильинична, я должна была попробовать.

Еще раз исподлобья взглянув на угрюмое небо, я нарочито глубоко вздохнула и вернулась в дом. Одно радовало: сейчас на соседних участках точно не было ни души, поэтому никто не смог бы наблюдать странную картину, как я лилипутов вытаптываю. Что же это могло все-таки значить? И где мне взять лопату? Если Ильинична о ней писала, значит, где-то она была.

В доме лопату я не видела, а я его осматривала очень тщательно.