Удачное вложение - Евгения Высоковская

Вернувшись домой и тщетно пытаясь открыть в себе дар, я часто об этом думала. Поэтому, хоть и не была Любушкой, решила хоть как-то почтить память старушки. Правда, самую главную просьбу — позаботиться о фото — я выполнить не могла. Карточку-то украли. Но можно было хотя бы прибраться в старом доме, подмести осколки, подобрать рамку. Я помнила, что пол у стены, на которой когда-то висели портреты, был усыпан битым стеклом: воришки особо не церемонились, таская из беспризорных дач старинные фотокарточки, и швыряли опустевшие рамки под ноги. Вдруг там хоть что-то уцелело? Надо будет, конечно, полностью навести порядок в доме, когда снова потеплеет. А пока хотя бы немного облагородить этот загаженный чужаками уголок. Так у меня появилась причина снова наведаться на дачу. Хотя, возможно, меня просто очень тянуло во Внутрь, и я лишь придумала повод.

В избе было студено. В оконных щелях посвистывал ветер, и казалось, что он пробирается внутрь стен и гуляет там, пронизывая рассохшиеся бревна, отчего сам дом словно завывал и постанывал. Под потолком в нескольких местах образовалась наледь. Сейчас я бы тут уже ночевать не смогла, даже закутавшись в несколько нагретых одеял.

Первым делом я заглянула в аппаратную, с минуту задумчиво поглазела на «механизму», размышляя, стоит ли переходить сегодня или нет, затем прикрыла дверь и отправилась убирать битые стекла. Не будучи уверенной, что где-то в доме видела веник с совком, я на всякий случай притащила их с собой. На стене так и висели пустые рамки, откуда Ильинична сама вынула снимки. Их воры и трогать не стали, сорвали с гвоздя лишь тот самый портрет, который старушка специально оставила для Любушки на видном месте. Как говорится, не клади плохо, не вводи в искушение. Теперь фотокарточка Любиных предков украшала интерьер какого-нибудь ресторана, а может, и вовсе сомнительного заведения.

Я опустила глаза. Простенькая деревянная рамка, расколотая на две неравные части, валялась у меня под ногами. Поводив взглядом по полу, чтобы оценить масштаб предстоящей уборки, я вдруг заметила в пыльном углу скомканную бумагу. Еще не веря удаче, я проскрипела подошвой по битому стеклу, подошла ближе и, едва дыша, потянулась за комком. Дрожащими руками расправила желтоватый, отсыревший разворот тетрадного листа в клеточку. Посередине на сгибе были две небольшие продольные дырочки с рваными краями, оставленные маленькими стальными скобами. Бумага была исписана уже знакомым мне почерком Ильиничны. В некоторых местах буквы расплывались от влажности, вместо них синели голубые кляксы, но в основном текст можно было разобрать.

Я усмехнулась. Вот таким странным путем, двигаясь в обратном направлении, я добралась до самого первого послания старушки к своей внучке. Удивительно, что воришки не забрали с собой и его. Скорее всего, оно выпало, когда они, разбив стекло, вытащили фото из рамки. Небось, попытались прочесть, увидели слова «Дорогая Любушка», сочли бабкины каракули бесполезными, скомкали да и выбросили. И даже мысль не пришла, что старое письмо тоже неплохо бы вписалось в ретро-интерьер. А впрочем, они могли и не догадываться, для чего собирают по пустым домам эти черно-белые портреты. Им дали задание искать фотокарточки, их они и забирали.

Не сходя с места, я быстро пробежала глазами послание и почувствовала, как защипало в носу. Меня на миг захлестнула волна восторга и вместе с этим всепоглощающей, щемящей грусти. Несмотря на ледяной воздух, наполнявший дом и сочившийся за шиворот, мне вдруг стало тепло от мысли, что я приехала не зря. Ведь как почувствовала что-то! Не просто так меня сюда тянуло! Хотя…

От внезапной отрезвляющей мысли я потупилась и сникла: возможно, то была лишь работа подсознания. В первый заезд скомканная бумажка могла попасться мне на глаза, просто я не заострила на ней внимания, сочтя ее за мусор. Но органы зрения послали сигнал в мозг, тот переработал информацию, внутренний «компьютер» сопоставил все данные, и меня «потянуло на дачу». Как бы то ни было, я все же получила желаемое. Первое письмо Ильиничны — этот недостающий элемент пазла — теперь было у меня.

На скорую руку собрав в совок осколки и щепки, я более-менее привела в порядок пол у стены с портретами, а затем все же активировала портал и перешла на ту сторону.

Во Внутри сегодня вовсю валил снег, щедро укрывая землю рыхлой белой периной. Я, вместо того, чтобы погреться у печки после выстуженной избы снаружи, не выдержала и выбежала во двор. Крупные хлопья, кружась, беспрерывно падали сверху, и взгляд тонул в белом пуховом пространстве. Я какое-то время стояла, запрокинув голову. Снежинки ложились на мое лицо, легонько покалывая кожу ледяными иголочками, и таяли. Я наблюдала, как снег летит мне навстречу, а потом вдруг мне стало чудиться, что это я лечу в бесконечность, среди белых пушистых перьев, которым нет ни конца ни края.

«Налетавшись», я осмотрелась. Лес, окружавший мою избушку, сейчас тоже весь был усыпан снегом и казался издалека иссиня-белым: надвигались ранние сумерки. Налюбовавшись на чистоту заснеженного пейзажа, я с легким разочарованием вернулась в дом. В деревню я, конечно, не пошла. Предъявить было пока нечего. Меня еще тревожили угрозы старушек, что они вдруг решат что-то там «передвинуть» или даже «сжечь», но пока все было на месте. В мое отсутствие за домом явно кто-то продолжал следить и поддерживал огонь в печи. Но как давно здесь были в последний раз, определить было трудно. На ровном белом покрове, укутавшем двор, не было ни единого следа. То ли снег пошел совсем недавно, то ли и правда давно не приходили. Я просто переночевала в хорошо протопленной, наполненной смолянистым ароматом дров избе, а затем вернулась в свою развалюху, откуда сразу же отправилась домой. Но перед этим я на всякий случай оставила записку о том, что научилась обращаться с порталом и выставлять нужное время, а над обнаружением магического дара пока работаю.

* * *

Отвратительные видения недавнего сна никак не хотели выветриваться из памяти. Мне казалось, что в нос набилась сырая побелка, я словно до сих пор чуяла запах мокрого мела, ржавчины и канализации. Чтобы окончательно проснуться и прогнать дурной сон, я сварила большую чашку густого крепкого кофе, щедро разбавила его жирными сливками и вышла на балкон, набросив на плечи теплую вязаную безрукавку.

Моя студия была спроектирована так, что ее единственное окно целиком выходило на застекленную лоджию, поэтому поглазеть во двор я могла только оттуда. В теплое время года балконная дверь никогда не закрывалась, но с наступлением холодов