Патриот. Смута. Том 18 - Евгений Колдаев

го-оворят о во-ойске в тысячи. Что по-од Смоленском било само-ого Жигмо-онта, ко-ороля ляхов. Го-оворят, что под Луками сто-оят тысячи тво-ои. — Он нахмурился. — Я глазам верю, не сло-овам. За спино-ой твоей дай бог. — Рука его инстинктивно положила крест на грудь. — Дай бог пять сотен есть людей. Хоть и вижу, снаряжены лучше нашего все.

Тут мои бойцы рядом с ним напряглись сразу. Недоверие словам значило, считай, обвинение во лжи. А уличить во вранье царя, меня то есть, это тяжкое преступление. За такое и головы лишиться можно.

— Не кипятитесь, собратья. — Поднял я руку. Наблюдал, что беловолосый смотрит на меня без страха, словно он уже смирился с тем, если переговоры пойдут не так, как должно, конец ему. И, как говорится, ну значит такова судьба. — Имеет право этот человек усомниться в наших речах. — Подумал и добавил. — Фома же тоже не поверил, а потом раскаялся.

Такое сравнение заставило моих переглядываться, а чудного человека дернуться.

— Нужно так, сын боярский. — Пожал я плечами и улыбнулся широко, оскалился. — Мы вам не враги. Мы идем Рес-публицию бить.

— То до-обро. — Склонил он голову. — Эта зараза, неведо-омая какая-то. И ей и Лисо-овскому, и всем дурным людям надо мо-озг вправить о-обратно.

— Мы окрест деревни лагерем станем. К вам не лезем, вы к нам не идете. И мирно все будет. — Продолжил я. — Только скажи. Мы поутру повернем на запад, к Волоту, а потом Порхову. Что там? Вы или Рес-публиция чертова? — Последнее добавил специально.

Я понимал, что скорее всего среди повешенных здесь лисовчиков были те, кто сбежал из Холма. А так же возможно те, кто удрал еще после ночной нашей битвы. И конечно же слухи о разгроме армии Лисовского могли просочиться и дойти до этого белоголового. Так же они не причинили вреда нашему вестовому, идущему в Старую Руссу и Новгород, что уже было плюсом. Но и доверия между нами полного быть не могло. Понятно, что могло быть подозрение того, что все эти действия какой-то хитрый план Лисовского. Что он якобы попал в плен, погиб и войско его разбито. Уж больно хитер он был. А простой полусотник, выполняющий приказы, не мог ничего противопоставить моим силам. Не хотел терять людей, но и не считал нужным довериться. Раз мы говорим, то минимальное понимание и вера есть. Но насколько я видел, не более того.

Вопросы мои были сложными. Белоголовый задумался и скорее не о том, что в действительности там происходит в обозначенных городах, а наоборот, стоит ли мне это говорить.

— Во-оевода. — Протянул он наконец. — Лагерем, чтобы чего не вышло, лучше вам стать в селении. Мы уйдем. — Я немного удивился такому решению, но с иной стороны там мы могли их окружить и перерезать всех ночью, например. Такой расклад полусотнику явно не нравился. Отчего не били сейчас? Может не хотели потерь. Кто знает.

— Хорошо. — Кивнул ему.

— Что до го-ородов. — Белоголовый вздохнул. — Под Волотом люди Лисовского стояли. Но ушел он на юг. — Специально не говорил куда и когда. Судя по всему как раз биться со мной и ушел, получил на орехи и попал в плен. — Но силы там его сто-оят. Так дней десять назад было. А По-орхов. По-орхов Про-осовецкий атаман о-осаждает. Так дней пятнадцать назад было. Они там с середины лета, если не раньше сто-оят. Как пришли сюда, лихо-одеи чертовы.

— Спасибо. — Ответил я. — Сколько времени надо тебе на отход?

Он задумался, пожал плечами.

— Если отпускаешь меня, то сейчас соберемся и на плотах на ту сторону реки перейдем.

— Хорошо. Вестового к нам в войско можешь послать, что в Холме. Гонца, чтобы увидел все своими глазами. И Лисовского в войске, идущем обратно к Великим Лукам. И в Новгород гонца. Мы препятствовать не будем.

Белоголовый подумал несколько секунд, кивнул.

— Тогда мы ждем.

Он чуть растерялся, но почти сразу привстал на стременах, поклонился, толкнул лошадь, развернул ее и быстро унесся к городку.

— Государь. — Процедил зло Богдан. — Уж больно мягко ты с ним. Может стоило…

Я глянул ему в глаза, и он осекся.

— Он нам не враг.

— Больно нагл.

— Богдан. Кто я для него? Тут царей, у каждой банды свой. Да, я понимаю, собрал я не мало. Но на севере про нас пока не знают. Вестовые, а можно ли письмам сейчас верить. — Пожал плечами, усмехнулся. — Они нам не враги. Узнают про нас получше и склонятся.

Богдан молчал, а я продолжил.

— Ну а что было бы, если бы мы их всех сейчас посекли?

— М-да. — Казак почесал затылок.

— Тут саблей махать не надо. Тут думать надо. А саблей с Просовецким или под Волотом с остатками сил Лисовского поговорим.

— То добро. — На лице Богдана расплылась улыбка. Но он быстро посерьезнел. — Только… только тебе, государь, не след в первых рядах идти.

Я кивнул, произнес

— Не след.

Беловолосый быстро собрал и увел своих людей. Местные посчитали за лучшее также с новгородцами переправиться на плотах и лодках на другой берег. Ну туда им и дорога в целом. И где-то через пол часа мы вошли в селение. На удивление здесь ощущалась обжитость. Дома стояли без ценной утвари, но кое-что беженцы оставили. Не смогли унести все.

Я выдал приказ ничего не ломать, не тащить. Пользоваться если нужно и оставить как есть. Мы здесь гости. Ночь постоим и уедем. Воду проверить в колодце, если надо, если есть опасения что отравлена, брать из ручьев. Еду есть только свою.

Сомнительно конечно, что местные могли отравить припасы, но кто его знает.

Когда я только подъезжал к воротам, то глянул на висящих. Трупы, полнейшая антисанитария. Вздохнул и распорядился, всех снять, оттащить подальше в лес. Время тратить на закапывание позволить я не мог. Их тут около полусотни было, висельников. А людям нужен отдых для завтрашнего перехода. Но убрать пока они не начали гнить, дело толковое.

Прошли через ворота, и почти сразу у второго от них дома увидел сидящего старика. Рядом с ним стояли двое моих людей, говорили о чем-то. На лице местного оставались признаки страха, но вроде бы не такого, чтобы прямо ужас-ужас. Просто опасался, как и положено, за