Патриот. Смута. Том 18 - Евгений Колдаев

Подъехал.

— Здравствуй, старик. — Сразу махнул рукой, предвидя что тот падать ниц начнет. А у него культя вместо левой руки была и ноги правой не было. Понятно отчего его местные не забрали. Слишком тяжело, да и обуза он для них был. Старый калека. Кормили, раз живой, кое-как заботились, но спасать не стали.

Спрыгнул с коня, передал поводья своим людям, распорядился чтобы ночлег готовили, а сам подошел.

— Чего же ты один? — Взглянул на него.

— Я, воевода, не один. — Ответил он со страхом в глазах и с уважением приличным. Готовый в любой момент бухнуться с завалинки, окружающей высокий дом без окон, на землю. — Я тут оставлен за землей, за поселком приглядывать.

— Понятно. И как жизнь? — От старика можно было узнать о сложившейся на земле ситуации.

— Да как, воевода? Тяжка. Смута, она не добра к нам. — Вздохнул он. — Руку — то я уже давно потерял. А вот ногу, ногу — то три года назад. Как жив остался, сам не знаю, годы — то мои… Но, тогда — то еще ничего было. Мирно. А вот с начала лета, как тати эти пришли, лисовские. То они, то новгородцы, и так вот каждый раз… И грабят.

Вспомнилось старое — «Белые придут грабят, красные придут, грабят…». Все как всегда.

— Лен у вас тут?

Глаза его расширились.

— Да, по чуть, да. Собрать думаем и это… Жить как-то.

— Хорошо. Лисовского больше нет. — Улыбнулся ему. — Тебя, старик, накормим. Зла не причиним.

— Господь с тобой, воевода. — Он перекрестился. — Молиться за тебя буду. И как в город пойду, там в храм. У нас — то. Нет своего.

— Скажи, старик. Новгородцы — то лучше лисовчиков? Или такие же?

Он уставился на меня внимательно, задумался.

— Эх. Так — то лучше конечно. Говорят воевода у них дюже толковый.

— А шведы что, не ходили к вам?

— Шведы — то? Это еще тем годом было. Тут же брат младшой царя… Как биш его там?.. Скопа, Скопин. — М-да, подумалось мне, брат значит. Понятно все. — Он когда со шведами — то шел, были, да. Тати иноземные, но… Вроде как они за монету служить царю должны были против ляхов. Я — то такое, воевода, я — то откуда.

— А есть чего рядом? Может разбойники?

— Да окромя лисовчиков тут татей — то и нет. Они же как… Как самые злые всех — то и поизвели сами. Их место заняли. Сели и грызть нас всех стали. Ни торга, ни работы. Придут, бьют, насильничают. Благо не жгли ничего.

— А со стеной чего?

— Так это… Новгородцы ночью прошлой рванули, влетели и всех этих татей порезали. Они — то страхом все полны были. Перепились. Слышал, Лисовского — то того, нет больше.

— Нет. — Я усмехнулся. — Я же говорю. В клетке сидит. У нас.

— Храни тебя Господь. Воевода! — Он вновь перекрестился.

Я поговорил еще со стариком, вызнал у него об окрестностях, где и как тут болота обойти можно, расспросил, чтобы самому понимать. Мои пока подготовили ночлег. Распрощался, пожелал здоровья. Дед напоследок аж расплакался от избытка чувств, не привык он, чтобы так с ним служилые разговаривали.

Ночь прошла спокойно. Ушедший отряд беловолосого не тревожил и вылазок не делал. А поутру мы собрались и двинулись дальше на север. Скоро, буквально через час, болота окрест закончились, и мы по их краю, через леса, по перелескам, двинулись на запад.

Нас ждал Волот.

Глава 11

Мы двигались по почти нехоженной земле. Конечно, сказать что здесь не ступала нога человека было нельзя. Нет. Люди занимались полесованием. До Смуты, да и сейчас промышляли бортники, смолокуры и прочие ремесленные люди северных земель. Вероятно, какие-то отряды лисовчиков и местных дворян тут тоже проходили. Но не в ближайшие дни.

Некий путь направление, а не дорога, имелся, хотя конечно он был ощутимо хуже того, по которому мы двигались из Воронежа к Москве.

Сосновые боры перемежались с липовыми и березовыми рощами. Болота остались южнее, но здесь лес все равно был сырой. Множество безымянных речушек, ручьев и родников. Воды для питья много и это отлично. Нет надобности тащить с собой запасы.

Проводники вели нас вполне уверенно, огибали заболоченные овраги. Пару раз даже нам встречались какие-то древние мостки через них. Явно положенные еще до Смуты, используемые ходящими на промысел по лесам людьми.

Лес шумел вокруг, было жарко, последний месяц лета выдался на удивление знойным. И это, если учесть что всего несколько лет назад Русь, как и многие другие страны, пережила приличный катаклизм. Три года без лета. А в Европе потопы и дожди, разруха полнейшая. Если память из прошлой жизни мне не изменяла, даже в Китае извержение южноамериканского вулкана повлекло тяжкие последствия, ощутимо снизив численность населения из-за голода.

Тень от деревьев, с одной стороны, спасала, от родников шла прохлада. Но с иной повышенная влажность создавала эффект духоты.

Мошка, там где лес бы лиственным, налетала и атаковала нас словно лютый враг. В борах с ней было полегче. Да и в целом через сосновый лес идти было приятнее, дышалось легче, кислорода было больше, эфирные масла от деревьев, казалось, стояли в воздухе и заполняли легкие свежестью. Да и подлесок здесь был менее густым. Ели не давали ему особо разрастаться.

Разъезды ушли вперед. Вместе с ними впереди действовали проводники, более-менее знающие местность. Иван Федорович Наумов, плененный приспешник Лисовского, вроде как раскаявшийся, трясся в седле рядом с нами, давал указания и пояснения. Направлял основное войско. Если по прямой, то до Волота от нашей ночной стоянки было верст пятьдесят. Казалось бы сутки быстрого конного марша. Но! Я заложил двое. Здесь слишком близко были болота, их приходилось огибать, петлять. Да и рваться к городу, не пойми в каком он находится состоянии, то ли осада то ли нет, я считал излишним. Слишком быстро не есть хорошо. Придем усталые, ночью, а там полтысячи лисовчиков сидят, собрались, сбежались и готовы нас встречать.

И чего?

Бой, потери. Нет, такой исход нам не нужен. Задача поставлена двигаться как можно увереннее, поспешать, но не лететь. Сорок