Город гоблинов - Марко Лис

службы. Кто-то из молодых копейщиков растерянно выставил перед собой оружие, целясь то в один тёмный проём, то в другой, не зная толком, откуда именно ждать новой атаки. Кто-то бросился было к раненому Саги, чтобы оказать помощь. Но сам Саги, ослеплённый обжигающей болью на время полностью утратил контроль над ситуацией, беспомощно раскачиваясь на месте и зажимая изувеченную руку. Именно на это орк и рассчитывал изначально, терпеливо выжидая подходящий момент, когда дисциплинированный и вышколенный отряд получится превратить в растерянную группу.

Когда эльфы наконец сообразили, что орк не сбежал в панике, а продолжает кружить где-то совсем рядом, среди полуразрушенных построек, было уже слишком поздно. Испуганное, пронзительное ржание лошадей, привязанных чуть в стороне за углом старой пекарни, стало тому наглядным подтверждением. Золид методично, одну за другой, вспорол им глотки, проносясь мимо коновязи стремительной, едва различимой тенью.

Но отсиживаться и трястись от ужаса эльфы всё же не стали. Пришедший наконец в себя Саги срывающимся голосом приказал изловить проклятую Плеть немедленно, чтобы лично содрать с неё шкуру заживо.

Золид очень хорошо расслышал каждое произнесённое им слово, притаившись в пропахшем плесенью подвале соседнего дома, и лишь молча улыбнулся собственным мыслям, обнажив ряд острых, потемневших клыков. Он терпеливо ждал, когда взбешённый эльф всё же последует за своими солдатами в погоню. Ему предстояло унести с собой сдерживающий силы отступников амулет прочь от того самого места, где парой минут ранее на растрескавшуюся мостовую упал драгоценный камень связи. Конечно, о подобной мелочи в такой сумятице никто из длинноухих даже не вспомнил.

Но именно забытый всеми камушек и был истинной целью орка с самого начала.

Завладев им, он не только лишит эльфов всякой возможности предупредить ушедшее вперёд копьё о случившемся здесь, но и сумеет отследить парный камень связи, хранящийся у самого Лариоса. А уж как сильно ему хотелось посмотреть в лицо избалованному, самодовольному эльфийскому наследничку в тот самый момент, когда того не защищает больше никакой артефактный амулет, этого он и сам толком не мог выразить словами, лишь предвкушал заранее, как станет смаковать их встречу.

По той же самой причине, прежде чем сбежать, он и вырезал всех лошадей. Убить-то эльфов из-за амулета он по прежнему не мог, вот и не хотел, чтобы их погоня подоспела вовремя и помешала его тщательно спланированному веселью. Ведь Золид вовсе не собирался торопиться — он твёрдо решил сполна насладиться мучениями высокомерных остроухих тварей за все оскорбления, за каждое презрительное слово, брошенное в его сторону, будто он и вправду был не более чем диким зверем на привязи, а не опытным шаманом, некогда занимавшим почётное место советника при вожде сильного клана.

Раз — и вот уже камень связи оказался зажат в его когтистой ладони.

Один из эльфов всё же успел заметить мелькнувшую в дверном проёме фигуру орка и предупредить криком остальных, указывая рукой в сторону подвала. Но Золиду было решительно плевать на подобные потуги. Они находились слишком далеко, чтобы успеть его остановить.

Громкий, пронзительный свист прорезал многоголосые крики мечущихся по улице воинов, и спустя каких-то несколько десятков ударов сердца рядом с орком, бесшумно приземлившись, появился ездовой волк.

Тварь, заражённая скверной, спрыгнула откуда-то с крыши дома и покорно застыла перед своим хозяином, склонив массивную голову в ожидании дальнейших приказов. Из приоткрытой пасти лениво свисал длинный, тёмный язык, а глаза, некогда, вероятно, обычные, звериные, теперь светились изнутри тем же тревожным, болезненным зелёным светом, что и открытые раны на шкуре. Скверна проросла сквозь плоть, окончательно подчинив себе некогда гордого хищника.

Размером зверь немногим уступал лошади. Сумеречный волк — ценный трофей, который шаман сумел прихватить с собой ещё из теневого измерения. Судя по мощному туловищу, это был молодой самец, находившийся в самом расцвете сил, когда его поработили и обратили в нечто иное, покорное и лишённое собственной воли. Теперь на его некогда безупречной, чёрной как смоль шерсти зияли длинные оголённые шрамы, вдоль которых пульсировала ядовито-зелёным, болезненным светом скверна.

Золид одним движением взобрался на широкую спину зверя.

Верхом на подобной твари он уже совсем скоро настигнет ушедшее далеко вперёд копьё эльфов.

Нагнал бы, но… единственное, в чём ошибся опытный шаман — недооценил эльфийских скакунов. Несмотря на самый обычный внешний вид, то явно были особые лошади, выведенные не для одной лишь красоты. Золид, не сбавляя скорости, гнал волка во всю прыть, и тот, даже значительно усиленный скверной, начал уставать, а преследуемые эльфы так и не показались на горизонте даже к исходу второго дня погони.

Орк даже начал переживать, что разминулся с ними. Что если тем намного раньше посчастливилось наткнуться на Плетей, направлявшихся на сбор Ковена, и они, захватив пленников, уже отвернули от города, направившись куда-то ещё? Впрочем, он почти моментально отверг это предположение как несостоятельное. Будь всё на самом деле так, камень связи заговорил бы, ведь эльф непременно отозвал бы своих слуг, оставленных сторожить Золида, коль скоро задача выполнена и опасаться больше нечего. Но тот продолжал молчать, значит, эльфы всё ещё были где-то на пути к городу, просто он слишком от них отстал.

Да и камень связи стал бы указывать совсем иное направление, сойди те с намеченного пути. Пусть он и крайне неточен, показывает лишь примерный вектор, ведущий к своему собрату-артефакту, но уж север с востоком точно не перепутает.

Впрочем, даже так отступник не переставал нервничать.

Не то чтобы он слишком расстроился бы, упусти он их окончательно, но после неудачи с человеком Меносом ему обязательно нужна была эта маленькая победа. Иначе получалось, что после обретения силы, куда большей, чем он обладал прежде, будучи Высшим шаманом, он лишь терпел неудачу за неудачей, и вся эта чудовищная цена оказалась заплачена впустую.

Убийство нескольких Плетей он упрямо не желал считать хоть сколько-нибудь важным достижением.

И вот он снова оказался всего в шаге от провала. Всё к этому шло.

Вдруг камень ожил и заговорил голосом четвёртого сына Дома Валари.

Золид закусил от злости губу.

Сейчас остроухий скажет что хотел и станет ждать, что ему ответят. Разумеется, орк не будет даже пытаться подражать эльфийской речи — это попросту невозможно. Не получив ответа от соплеменников, на той стороне всё сразу поймут и не станут дожидаться шамана, а трусливо сбегут, прихватив с собой пленных отступников. Оно и понятно, там дураков нет — сообразят, что если с Золидом не совладало целое копьё со сдерживающим амулетом, то им и подавно не справиться.

Однако каково же было