Город гоблинов - Марко Лис

погашения скорости падения на последних метрах, иначе размазался бы о землю кровавой лепёшкой. Резкий хлопок раскрывшихся перепонок отдался болью где-то в плечах, а ноги коснулись земли куда жёстче, чем хотелось бы.

Но всё сложилось не менее удачно, чем я планировал. Отступник только начал разворачиваться, ощутив моё появление за спиной каким-то звериным чутьём, а я уже сводил крылья в мощном, хлёстком хлопке, чтобы ударить воздушным серпом. Однако в самый последний момент мне пришлось резко сместить направление удара.

Не знаю как, но, находясь в небе, я не заметил здоровенного волка, притаившегося чуть в стороне. Видимо, тварь сидела совершенно неподвижно и слилась для меня с землёй. Но сейчас она сиганула на меня, защищая своего хозяина, прожилки скверны на чёрной шкуре не оставляли иных трактовок принадлежности зверя. Оскаленная пасть, полная жёлтых клыков, приближалась с пугающей скоростью, и на какую-то долю секунды я успел разглядеть светящиеся болезненным зелёным светом глаза твари, устремлённые прямо на меня.

И если сам отступник за счёт моей стремительности и эффекта неожиданности не успевал ничего толком предпринять — его неуклюжий взмах когтистой лапой я даже не берусь всерьёз считать угрозой, то волчара грозился влететь в меня уже через какую-то долю секунды, и вот это уже действительно могло стать не просто проблемой, а моим концом.

Времени думать не оставалось вовсе. Тело среагировало быстрее разума, направляя едва сформированное лезвие не в спину орку, как планировалось изначально, а навстречу летящей туше зверя.

Воздушное лезвие вошло аккурат в разинутую клыкастую пасть, целясь по единственной доступной уязвимой точке. Атака срубила часть головы вместе с верхней челюстью, и волк грузно рухнул в паре шагов от меня, забрызгав землю тёмной кровью, а безжизненная туша ещё продолжала конвульсивно подрагивать несколько долгих секунд, прежде чем окончательно замереть.

Сердце колотилось, а руки предательски подрагивали от одной только мысли, насколько близко это оказалось, не успей я среагировать хотя бы на мгновение позже, и сейчас эти самые клыки сомкнулись бы уже на моей собственной шее.

Угроза оказалась устранена, но эта заминка подарила орку драгоценное время. Его хвосты скверны за спиной уже напряглись, готовые вот-вот ударить прямо в меня, стоило только развернуться до конца.

Но вместо этого он неожиданно отскочил назад, разрывая расстояние между нами и настороженно пригнувшись, будто готовясь к чему угодно — то ли к новой атаке с моей стороны, то ли к внезапному подкреплению, которое могло скрываться где-то поблизости.

— Человек становиться Плеть? — склонил он голову набок, рассматривая меня с нескрываемым любопытством.

И тут до меня запоздало дошло, что наряду с крыльями позади меня плавно покачивалась ещё и пара теневых щупалец, вытянувшихся из плеч, будто вторая пара конечностей. Видимо, в момент опасности они проявились самостоятельно, рефлекторно, помимо моей воли, где-то на границе между сознанием и чистым инстинктом выживания.

У зверей на загривке в момент угрозы встаёт дыбом шерсть, а у меня, судя по всему, появляются щупальца. Открытие было настолько неожиданным, что на мгновение отвлекло меня даже от нависшей опасности — я никогда прежде не замечал за собой подобной, неконтролируемой реакции ни в одной из прошлых стычек.

Эльфы, воспользовавшись возникшей суматохой, поспешили сбежать, волоча за собой раненого Лариоса.

А мы с отступником так и остались стоять друг напротив друга, разделённые какими-то десятью шагами окровавленной земли.

Он не атаковал, до конца не понимая, кто я такой и как ко мне следует относиться — как к очередной добыче или как к чему-то более опасному, требующему осторожности. Его массивная фигура казалась ещё внушительнее с такого близкого расстояния — широкие, бугрящиеся мышцами плечи, покрытая шрамами кожа, а хвосты скверны за спиной продолжали медленно, лениво покачиваться, будто змеи, выжидающие удобный момент для броска.

Я же в свою очередь не спешил, потому что прекрасно понимал: теперь, когда орк был полностью готов к драке, а эффект внезапности бесповоротно утрачен, нужно выбирать между полноценной атакой и немедленным отступлением, и цена ошибки могла оказаться смертельной. Одно неверное движение, один просчёт — и никакая сила от «слезы богов» не спасёт меня от щупалец, способных дробить даже камень.

Ударить и тут же взлететь, если орк вдруг уклонится от воздушного лезвия и ринется на меня напрямую, я попросту не успею — расстояние было слишком маленьким. Нужно было выбирать что-то одно. Поэтому я и медлил, лихорадочно взвешивая варианты.

Мысли метались, перебирая возможные исходы один за другим.

Пауза затягивалась, и в этой напряжённой, звенящей тишине я отчётливо слышал собственное дыхание.

Отступник, судя по всему, тоже что-то прикидывал в уме и продолжая изучать меня цепким, оценивающим взглядом, будто пытался разгадать какую-то головоломку, а не просто определить степень опасности противника.

Внезапно отступник заговорил. Но почему-то на родном наречии, так что я ни слова не понял. Казалось, он начал спорить сам с собой.

* * *

Золид замер, глядя на человека.

Он не понимал ровным счётом ничего. То, что видели его глаза, попросту не могло существовать в реальности. Человек вступил на путь отступника и стал Плетью? Но почему тогда он сохранил свою сциллу?

Сам Золид стал намного сильнее после обретения мощи чёрной руны, но взамен перестал быть Высшим. Его рунное сердце и сцилла перестали существовать — по крайней мере, в привычном своём виде, растворившись в чём-то новом, чуждом, но неизмеримо более мощном.

Так почему же человек снова не укладывался в привычные рамки, нарушая все известные ему законы этого мира?

Тот стоял перед ним с широко распахнутыми за спиной кожистыми крыльями, а под ними извивалось сразу два тёмных, тонких щупальца, шевелящихся, будто жили отдельной жизнью. Да и то, как именно он прикончил Варлиса одним точным ударом, недвусмысленно говорило о наличии полноценной рунной магии.

— Убей! Убей! Убей!

Паразит взорвался криками внутри головы, да так резко и оглушительно, что Золид едва не поморщился от боли, прострелившей виски.

— Заткнись! — потребовал он вслух, не заботясь о том, услышит ли его противник.

— Он угроза! Убей! — продолжала вопить чёрная руна, впервые за долгое время звуча не расчётливо и спокойно, а истерично.

— Замолчи, я сказал!

— Он не такой, как мы! Я совсем не ощущаю от него отклика!

Руна словно взбесилась, требуя немедленно прикончить мальчишку, и на сей раз не собиралась уступать, продолжая кричать.

Паразит, судя по всему, до ужаса испугался человека-отступника, в котором совсем не ощущалось Плети, а это лишь усилило желание самого Золида узнать секрет Меноса и любой