Рубеж - Инди Видум

Когда я приехал в Святославск, ко мне немедленно пришел Щепкин. По всей видимости, кто-то из его людей караулил мое появление на улице и сразу сообщил патрону — очень уж быстро появился Александр Владимирович, я даже дальше прихожей не успел пройти, потому что связался с Наташей и разговаривал с ней по переговорному устройству. Рассказывал, как добрался. Рассказывать было особо нечего, потому что дорога в этот раз выдалась необычайно скучной: на нас и наши автомобили (ехали мы на двух, не столь по необходимости, сколько ради поддержания статуса) никто не напал и даже попыток проследить не сделал. Валерон отправился со мной, хотя шпиона он так и не вычислил, и мы начали склоняться к мнению, что Долгин действительно взял нас всех «на понт».

— Петр, — после перехода в кабинет перешел Щепкин сразу к делу, — меня очень беспокоит вопрос восстановления реликвий. Есть ли хоть какие-то подвижки?

— Нужно с него всё-таки деньги взять за восстановление, — задумчиво сказал Валерон. — А то пойдут слухи о том, что ты бесплатно рискуешь жизнью ради тех, кто не смог сохранить своё. Посчитают идиотом, а это урон репутации.

— К сожалению, императорский указ очень сильно подрезал мне крылья, — ответил я. — У меня проблемы даже с поиском осколков, а уж как я буду восстанавливать, если их найду, теперь не знаю. Одно дело — прилететь в центр города, и другое — туда пробиваться. Создается впечатление, что императорский указ направлен против нас. Что кто-то там не хочет восстановления реликвий.

— Ходят слухи, что императору невыгодно восстановление реликвий, — с трагической миной на лице сказал Щепкин. — Что взрывы происходят чуть ли не с одобрением наверху. Мне это кажется маловероятным, но, как говорится, дыма без огня не бывает.

— Есть такая версия, что взрывы санкционируются наверху, Александр Владимирович, — осторожно сказал я. — Мне кажется маловероятным, что в этом замешан сам император, но кто-то рядом с ним — очень даже может быть. Что касается указа о летающих питомцах, создалось впечатление, что он направлен лично против меня. Чтобы у меня и у других владельцев летающих помощников не было возможностей спасать людей из зоны.

— Это император мог решить и самостоятельно, Петр, — неожиданно сказал Щепкин. — Потому что большая часть летающих питомцев — в императорской семье. Предполагается, что великий князь пропал как раз на эвакуации людей из захваченных зоной княжеств.

— Пропал или погиб, Александр Владимирович?

— Если бы погиб, император знал бы, вы же понимаете… — с намеком на родовое древо сказал Щепкин. — Мне вообще история с исчезновением великого князя кажется странной, потому что я знаю, что вместе с ним пропала и обстановка в его покоях. То есть великий князь куда-то перебрался, где пережидает время, понимаете?

У него было слишком выразительное лицо, чтобы я не смог догадаться, что он пытается мне транслировать.

— Неужели вы думаете, что великий князь как-то замешан в организации взрывов?

Прямо подтверждать Щепкин не стал, побоялся, обошелся опять намеками.

— Одно я скажу точно: на эвакуацию людей с личными вещами не выезжают, выезжают, когда хотят устроиться в тайном месте со всеми удобствами. И уверен, что императорская семья эвакуацией людей заниматься не будет. Поэтому и вынудили императора выпустить этот указ: чтобы не выглядеть бледно на вашем фоне.

Валерон, внимательно выслушивавший рассказ, при словах о пропаже вместе с вещами выразительно повернул ко мне голову — мол, видел, насколько я предусмотрителен? А потом еще и тявкнул:

— Теперь можно говорить, если кто-то опознает вещи, что нашли в зоне сваленными в кучу. Собрали, почистили — и вуаля — используем для себя. Не пропадать же добру?

Было сложно на него не отвлекаться, но и показывать беседу с собакой при Щепкине тоже не стоило. Вариант был совсем нерабочий, со всех сторон. Рабочим был только один — не впускать посторонних в их помещение. Совсем никого не впускать. Потому что великого князя мне не простят. Конечно, я его до сих пор не уничтожил, но лишь потому, что не знаю, как это будет лучше сделать. Вопрос — убивать его или нет — вообще не стоит.

— Императорская семья своих призрачных помощников не афиширует, — напомнил я. — Они могли заявить, что у них нет помощников, подходящих для эвакуации людей. К тому же такой тип эвакуации всё равно не эффективен без стазисных контейнеров большого размера. Людей нужно вывозить в первые несколько дней, дальше выживших уже не остается.

— И тем не менее посчитали такой вариант неприемлемым. Активно запускаются слухи, что указ выпушен для предотвращения мародерства.

— Раньше надо было переживать, — проворчал Валерон. — Украдено всё было еще до взрыва реликвий. Вот тогда это было мародеркой, теперь — честный сбор трофеев.

— То есть император подозревает меня в ограблении жилищ погибших людей? — удивился я. — Как он это представляет? Города кишат тварями. Вам же наверняка рассказывал сын.

— Петр, как вы могли подумать, что я вас в чем-то таком подозреваю? — испуганно сказал Щепкин. — Разумеется, у меня и в мыслях не было. Я лишь предупреждаю о слухах. Император тоже прямо ничего не говорит, даже намеки исходят не от него.

— И не от его семьи?

— Источник, похоже, всё-таки во дворце, — признал Щепкин. — Но сам император ничего такого себе не позволял в разговорах с моими знакомыми. Речь шла исключительно о безопасности владельцев летающих помощников. Мол, в молодости легко увлечься и пострадать.

— Конечно, мне же безопаснее проехать на снегоходе через захваченный тварями город, чтобы восстановить реликвию. Я в принципе могу не доехать, — сказал я. — Александр Владимирович, указ надо отменять. Вы — одно из самых заинтересованных в этом лиц. Иначе я просто ничего не смогу сделать. У меня связаны руки.

— Молчановский наверняка будет на вашей стороне, Петр. Я его навещал, он очень плох, но это не мешало ему в нашем разговоре отзываться о вас исключительно в положительном ключе. Он отправил вам благодарственное письмо.

— Боюсь, я его пока не видел, — ответил я, указывая на гору неразобранной корреспонденции на столе. — По моему приказу вскрывают только официальные письма, а все личные дожидаются моего приезда.

— Мы будем инициаторами рассмотрения этого вопроса на Совете,