Рубеж - Инди Видум

— сказал Щепкин. — Мы непременно добьемся его отмены, потому что это противоречит Уложению о княжеских семействах, это ущемление наших прав. Уверяю вас, Петр, что к вопросам своих прав князья подходят весьма щепетильно. Императору такого давления не выдержать.

Глава 12

Это мероприятие было моим первым Княжеским Советом, но, надеюсь, не последним. Знакомых лиц наблюдалось не так много: Щепкин, Болдырев, Куликов и Гуляев. При этом Болдырев ко мне был настроен нейтрально, Щепкин — положительно, а Куликов и Гуляев — резко отрицательно. Последний смотрел на меня как на злейшего врага: с настоящей ненавистью во взгляде и с целым садом камней за пазухой. Никакого сомнения в собственной правоте и убежденность, что ему все должны — похоже, именно этот принцип и был основой его жизни. Куликов же делал вид, что меня не существует: смотрел сквозь и никак не показывал свое отношение.

Верховцева не было — не посчитал нужным приехать или побоялся оставить княжество и Лизу, поскольку у него не было такого быстрого способа перемещения, как у меня. Впрочем, и был бы — сейчас не рискнули воспользоваться призрачными помощниками те, кто имел летающих.

Почему-то не было и Симукова. Ну да, ему в княжестве после ареста по обвинению в смерти сына великого князя устроили, конечно, веселую жизнь. По-видимому, занимается налаживанием, а жаль, потому что отношения между нами наладились, и он мог бы поддержать меня в вопросе указа. А может, и не поддержал бы — Симуков действовал всегда исключительно в собственных интересах, и не факт, что он посчитал бы мою поддержку полезной для себя.

Не было и Молчановского. Мне кажется, причиной тому было не столько плохое самочувствие (а отговорился князь именно этим), сколько нежелание появляться перед недругами в своем нынешнем непонятном положении. Князь он или не князь — вот в чем вопрос. Письмо Молчановского я прочитал, написал ответное и получил приглашение на встречу. Собирался я пойти к нему завтра утром, перед началом работы второго дня княжеского Совета, который традиционно собирался в два часа дня и работал до шести часов вечера, в полной уверенности, что четырех часов достаточно на всё: разобрать, поспорить и принять резолюцию, которую ранее до императора доносил его дядя. А кто будет отвечать за это теперь?

Как выяснилось, от императорской семьи не пришел нынче никто — не решились заменить великого князя на менее представительную персону. Сразу начались проблемы с тем, кого ставить председателем на Совете. Почему-то борьба шла не за то, чтобы получить это место, а за то, чтобы от него половчее отказаться. Я шепотом спросил Щепкина о причине, и он так же шепотом ответил:

— Опасаются великого князя. Он вернется и узнает, что кто-то занимал его место. Обидится. А обиженный великий князь — персона очень мстительная. Когда он вернется, вы в этом убедитесь на себе.

— Почему, Александр Владимирович? — удивился я, невольно напрягшись.

Не намек ли это, что императорский дядя сидит у меня в стазисном контейнере?

— Он же вас невзлюбил, — пояснил Щепкин. — А если он кого невзлюбил — то всё, будет ставить ему палки в колесах во всех начинаниях. И конца этому не будет уж поверьте.

— Почему вы думаете, что невзлюбил?

— Потому что обвинил вас в смерти сына, Петр. Виноваты вы или нет — уже никого не волнует, все знают, что он вам будет мстить.

Вспомнили об этом и другие князья. Гуляев уж точно, потому что он внезапно откашлялся и практически проорал:

— Предлагаю выбрать самого молодого князя. Он своими героическими деяниями заработал место в президиуме. Если его не пугают порождения зоны — не напугаем и мы.

— Прекрасный вариант, — радостно поддержал его прошлый кандидат. — У юноши уже хорошая репутация, несмотря на возраст.

А еще на него можно будет давить собственным авторитетом — этого он не сказал, но посмотрел этак оценивающе. Мол, продавим наверняка нужное нам.

— Прекрасный кандидат — это тот, кто имеет возможность донести нашу позицию до императора, — громко сказал я. — Если раньше этим занимался великий князь, по каким-то причинам нынче отсутствующий, то логично будет позвать кого-то из его семьи.

Потому что я точно знал, что у великого князя остался еще младший сын в возрасте, достаточном для того, чтобы председательствовать на Княжеском Совете. И хотя я, честно говоря, сомневался, что он будет держать мою сторону в вопросе призрачных помощников, я сам уж точно не смогу добиться аудиенции императора.

— Александр Федорович слишком молод, — сказал Гуляев. — Ему всего лишь двадцать пять лет.

— Простите, но я еще моложе. Мне и двадцати нет. Назначать столь юного князя председателем — проявлять неуважение к другим, куда более достойным князьям.

В результате прислушались именно к моему предложению, и вскоре я мог изучать последнего сына великого князя. У Александра Федоровича Скверны не было, не было и клятв — проявитель тоже ничего не выявил. В той или иной степени представлены были все стихии и ряд навыков уже подбирались к сотому уровню. Правда, ни один пока эту планку не перешагнул. Но само развитие было довольно гармоничным — его явно не пустили на самотек. И физическая форма у молодого человека была отличной — явно не пренебрегал нагрузками.

А вот выражение физиономии подкачало — такая на нем была написана пресыщенность и высокомерие, как будто он считал себя выше всех присутствующих в этом зале. А ведь император считался не настолько выше князей. Собственно, и выбрали в свое время вполне определенное семейство Свягиных исключительно для того, чтобы иметь надстройку для решения межкняжеских проблем. Чтобы не получалось так: «Кто сильнее — тот и прав». При этом императору подчинялись структуры, общие для всех княжеств. Та же армия, к примеру. Но князья имели и собственные дружины, иной раз соизмеримые с армией. Строго говоря, это было фактически дублирующей структурой. Не только армии, но и полиции. Причем в каждом отдельном княжестве княжеская дружина стояла выше.

До конца заседания оставалась чуть больше двух часов — пока проорались, пока послали за будущим председателем, пока он пришел. Но я надеялся, что хотя бы оставшиеся два часа удастся провести в нужном мне ключе.

Щепкин, с которым мы это обговаривали до начала Совета, сразу как Александр Федорович устроился на председательском месте, сказал:

— Предлагаю рассмотреть вопрос об отмене указа о запрете летающих призрачных помощников вне собственных