Система безумного принца - Марс Букреев

Вздохнул.

Разве об этом я думал, когда пересчитывал последние гроши в кармане? Ради этого я клял судьбу, угораздившую меня родиться в семье бедного аристократа, а не у баснословно богатых нобилей? Этого я хотел, когда мечтал стартовать с самого верха иерархии?

Прожечь свою жизнь в развлечениях?

Нет. Есть трон. И он будет моим!

Глава 12

День 7

Свой день отдыха и развлечений я решил начать с театра. Хотелось посмотреть, на что способны дворцовые актеры и постановщики. Наверняка, выдадут нечто мощное. Тут все же дворец, а не ярмарочный балаган.

Выбор остановил на бессмертной классике, на Уильяме, нашем, Шекспире. «Ромео и Джульетта». И дело не в том, что эта пьеса великого англичанина мне очень нравится. Мне там нравится только один момент. Ближе к концу. Просто времени на подготовку у актеров немного, а для пьесы мирового значения, думаю, они успеют распаковать реквизит и вспомнят реплики.

К залу, где располагался дворцовый театр, я направился в сопровождении Миры и шести гвардейцев, во главе с седоусым капитаном. Да, вот сразу бы так! В мой первый выход из комнаты.

На этот раз впереди шла Мира, таща с собой огромный букет. По идеи, я должен вручить его актерам после спектакля. Так сказать, в знак своей милости. Я шел следом и пялился на ее белые капри. У меня ведь грандиозные планы, на то, что скрывают, точнее, подчеркивают, эти белые штанишки! Позади слаженно топали тяжелые сапоги гвардейцев. Выходило слаженно и мощно. Ну, это хотя бы в малой степени подчеркивает важность моей персоны.

Придворные и слуги, расступаясь передо мной, словно волны перед носом корабля. Отступали к стеночкам, склонившись в глубоких поклонах. На этот раз змеиное шипение их шепотков не преследовало меня. Молчание. Значит, помнят участь боярина, как его там, которому пришлось отплясывать неприличный танец, в наказание за свой дерзкий язык. Да и слухи о побоище в городе, якобы устроенным мною, все еще не утихли.

Отворив немалые двери, ведущие в зал, гвардейцы вытянулись в струнку. Я вошел. Действительно, похоже на театр. Сцена, оркестровая яма. Ряды роскошных кресел.

Огляделся. Других зрителей, кроме меня в зале не было. Ко мне подскочил человек. Склонился в поклоне.

— Прошу вас, ваше высочество.

Он указал на кресло, возвышающееся над остальными. Да, что там кресло. Настоящий трон! Я уселся в него. Мира села рядом.

— Минутку, — произнес я. — Как-то тут пустовато.

Слуга недоуменно взглянул на меня.

— Пускай мои парни тоже насладятся игрой актеров. Пригласите их!

Слуга еле сдержался, чтобы глаза не выпали из орбит. Но послушно метнулся к дверям. Вскоре, все шестеро моих стражей прогрохотали по зрительному залу. Немного тушуясь, они расселись. При этом я заметил. Сели они, образовав вокруг меня полукруг. Как я понял, в целях безопасности. Молодцы!

Свет в зале погас. Только сцену заливало электрическое зарево. Занавес поднялся, явив десяток людей, в старинных костюмах. Хор грянул:

— В двух семьях, равных знатностью и славой

В Вероне пышной разгорелся вновь

Вражды минувших дней раздор кровавый.

Спектакль начался.

Я не великий знаток театра и актерской игры. Но как выкладываются актеры мне понравилось. Нет, серьезно, это куда лучше игры современных актеров кинематографа, в моем родном мире. Но чем дальше продвигался сюжет пьесы, тем больше я недоумевал.

А когда третий акт подходил к концу, я понял. Мне показывают какую-то херню! Может быть вольную интерпретацию режиссера, или бредни, что поселились у него же в мозгу. Мой любимый момент в пьесе, когда Ромео перестал корчить из себя героя-любовника. Схватился за рапиру и устроил в Вероне кровавую баню. А потом, подхватив потерявшую чувства Джульетту, уносит ее в дом Монтекки, оставляя позади тлеющие головешки родового гнезда Капулетти.

А тут что? Единственный раз, когда Ромео проявил характер — сцена с Тибальдом, где он выпустил кишки кузену своей возлюбленной. И то, вначале, чуть ли не ползал перед ним. Пока тот, не кокнул его друга, родственника Герцога. Рука-лицо, одним словом.

В конце замутили чистый балаган! Джульетта с помощью священника выпила снотворное, и стала похожа на труп. Ромео, добравшись до нее, поверил в смерть жены, и жахнул яда! Ха-ха, дурь же! Дальше, кроме как угар, происходящее на сцене я назвать не могу. Джульетта прочухалась, увидела крякнувшего от яда мужа, и прыгнула грудью на кинжал. А в конце обе семьи примирились.

Че, блядь! Сука, эта пьеса, о страсти, достоинстве и верности дому, а не слезливая мелодрама! Но гвардейцы хлопали, а Мира растирала по лицу слезы.

Это позорище наконец-то закончилось. Актеры вышли на сцену, раскланиваться. А их режиссеришка направился ко мне. Он приближался, кланяясь, и улыбаясь мерзкой улыбочкой. А мне хотелось дать ему хорошего пинка, чтобы он больше не смел портить бессмертную классику своими гадкими ручонками.

Режиссер подошел, снова согнулся в поклоне. В его глазах я заметил тревогу. И не зря. Я здесь был главным зрителем, и я единственный не рукоплескал.

— Ваше высочество, — елейно пропел театрал, — как вам наша пьеса?

— Было бы лучше, если бы вы придерживались оригинала. Это какое-то новое прочтение?

— Простите?

Он непонимающе захлопал глазами. Так, а может быть, в этом мире пьеса отличается от той, что в моем мире? Но вряд ли, она может отличаться так разительно!

— Насколько я знаю, концовка в оригинале, несколько иная. Ромео там сжег дом Капулетти и забрал Джульетту.

Режиссер уже таращился на меня, не скрываясь.

— Что вы несете! — выдохнул он, без всякого почтения.

Все эти любители поиграть роли, люди с вывихом в мозгах. Поэтому, обращать особое внимание на его слова я не стал. Но предупредил:

— Не забывайтесь! И еще, в следующий раз, я хочу увидеть оригинальную пьесу, с оригинальным же финалом. А не этот вот балаган.

Режиссер задохнулся. Мне показалось, сейчас ему станет плохо. Блин, неужели и вправду, «Ромео и Джульетта» тут совсем о другом? Я почувствовал себя глупо.

— Ладно, господин режиссер, будем считать, ваши актеры сыграли неплохо.

— Неплохо!!!

Режиссер взмахнул руками. И неожиданно выдал:

— Да вы безумны!

Та-а-а-к! Я уже понял, что тупанул, но вот терпеть такое не намерен. С другой стороны, надо отдать должное этому деятелю. Его любовь к искусству оказалась куда сильнее страха передо мной. Нечета боярину, отплясывающему канкан.

Но все же называть меня в глаза «безумным»! Ну, не казнить же его, в самом деле. Но и спускать подобные фразы не с руки. Безумный,