"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

Далее состоялось награждение Федерера, после которой он по праву проигравшего первым получил возможность обратиться к зрителям через микрофон и при помощи оживляющей процесс, одетой в белое платье блондинки-ведущей.

— Очень горячий [hot] финал, не так ли, Роджер? — простенький каламбур из ее уст заставил стадион покатиться со смеху, и я добросовестно «смеялся» вместе со всеми.

Как и Федерер — отсмеявшись, он подтвердил:

— Очень горячий!

Пришлось изображать смех еще с полминуты. Его высочество, кстати, утруждаться этим не стали и изволили убыть в подсобные помещения стадиона.

Девушка выдала еще парочку двусмысленных каламбуров, после чего Роджер рассказал, что ему было приятно стать последним испытанием на пути к Шлему и пообещал сделать все, чтобы не дать мне повторить успех в следующем сезоне.

— Нихао, — поздоровалась со мной ведущая.

— Хеллоу, — ответил я.

Трибуны заржали, а я надеялся, что обойдется без двусмысленных каламбуров.

— У тебя отличное чувство стиля, — обыграла показ трусов ведущая.

Это не каламбур, это — хуже. Посвящать победу покойному Джоковичу в такой атмосфере прямо неуместно. Согласовывалось же, блин! Ладно, пока подыграю, а там посмотрим:

— Ты тоже отлично выглядишь, Джейн!

Еще немного смеха.

— Но не так хорошо, как твой соперник, верно?

Народ покатился со смеху.

— Лучше Роджера, но не так хорошо как Энди Маррей, — отвесил я «фансервиса» островитянам, упомянув их соотечественника.

В таком духе мы покидались шутейками еще пару минут, и ведущая продемонстрировала великолепный профессионализм, в течение десяти минут стандартно-нейтральными вопросами изменив атмосферу на трибунах на серьезную. За это время я поблагодарил соперника, Англию и его пожилое высочество. И наконец…

— Я посвящаю эту победу Новаку Джоковичу. Покойся с миром.

Аплодисменты прозвучали достойно: не сговариваясь, люди из уважения к памяти великого спортсмена воздержались от свистов и воплей.

Далее минут за пять Джейн снова «переключила» трибуны на веселье, и после парочки шуток милостиво отпустила меня с корта. Все, сейчас коротенький прием с участием принца, там надо будет поздороваться и пофотографироваться с важными людьми, и можно с чистой совестью лететь домой. Целых три недели до следующего турнира! После изнурительного окончания сезона — целая вечность, и я постараюсь выжать из них каждую капельку безделья.

Имею право!

Глава 7

И как они это делают? Я про соотечественников — каждый раз, возвращаясь домой с победой, я полагал, что встретить меня круче уже невозможно, но… Но как-то, блин, получается!

Дело не в декорациях — праздничное убранство улиц всегда плюс-минус одинаково, и в этот раз из отличий только колоссальное число моих портретов. Нарисованный я смотрю отовсюду — с электронных и обыкновенных рекламных щитов (на первых я еще и анимированный!), с растяжек на торцах высоток, с футболок людей и их плакатов, и даже с небес — мои портреты прицепили к воздушным змеям, а недавно так и вовсе нарисовали меня в небе при помощи беспилотников с распылителями, но ничего такого в этом нет. Дело и не в лепестках цветов под колесами моего лимузина — это тоже уже было. Дело — в самом настроении заполонивших улицы Пекина людей.

Великий говорил: «Встретишь Будду — убей его», но я, к счастью, не Будда, а всего лишь главный китайский спортсмен. Теперь — не «один из», а совсем главный.

— Когда станешь главной Ассоциации, пристрой меня в теплое местечко, — оценив размах мероприятия, попросил тренер Ло.

— Конечно пристрою, — легко пообещал примерно так и планировавший свою карьеру я.

Не ожидал, правда, вот такого вот уровня доминации на корте, но очень ему рад! «Золотой дракон Поднебесной» — такой у меня с подачи журналистов (и возможно их кураторов) завелся «внутренний» титул, и круче ничего придумать уже не получится при всем желании — дальше только «сыновья Неба», а с ними в Китае после Революции как-то очень напряжно. Вон с колько Это — высшая ступенька из доступных мне на данный момент. Остается стоять на ней, сталкивая нафиг решивших «присоседиться», а потом, когда надоест, повернуться лицом к развилке, выбрав для себя новую лестницу и ступив на нее по праву «возвысившегося» в другом месте сразу где-то около вершины.

Лучи обожания с легкостью проникали сквозь тонированные стекла лимузина, и я впитывал его словно губка. Даже не знаю, насколько сильно меня бы «покорежило» в ментальном плане, если бы мне не досталось памяти Ивана, а только его «теннисная» компонента. Да я бы еще после первого ATP начал общаться с окружающими через губу, проникнувшись к «ни на что негодному биомусору» великим презрением. А так-ничего: я понимаю, насколько мне повезло. Не стыжусь «обмана» и не комплексую: спорт он вообще нечестный, но это понимание служит пресловутым «нефритовым стержнем», за который крепко зацепилась моя личность. Любовь фанатов мне очень приятна, но я не пускаю в душу и капли гордыни.

Нельзя не только потому, что я ненавижу задавак, но и из чисто эгоистичных соображений: охренев от собственной важности, можно очень легко «потерять берега» и как-то без задней мысли начать проигрывать из чистой уверенности в своей избранности, начав «задвигать» тренировки и утратив мотивацию рвать задницу в созидательном смысле: зачем стараться, если само Небо ОБЯЗАНО отдать мне победу. Ну а потом и до совсем плохого исхода рукой подать: большая гордыня обязательно подтолкнет публично и демонстративно возложить метафорический болт на того, на кого его класть ну никак нельзя.

Короче — ну ее, гордыню эту, лучше отвесьте мне еще немного восторженного гула приветствующей меня толпы: эта субстанция греет покруче настроенного на обогрев кондиционера в мой старой комнате в разгар зимы!

— Новое! — привлек мое внимание Фэй Го, указав влево-вверх за окно.

Тоже отличия в размахе встречи ищет. Ну а что, неплохое средство от скуки.

— Ну-ка! — повернувшись в нужном направлении, я наклонился, чтобы получилось увидеть закрепленный над входом в торговый центр исполинский экран, на котором крутили «хайлайты» с финальной игры. — Как думаешь, частная инициатива или решение Партии? — спросил телохранителя.

— Частное, — ответил Фэй Го. — В очерченном Партией коридоре — в спущенных рекомендациях конкретики нет, только критерий «только достойные материалы, пригодные для выражения всенародного уважения к первому в истории Китая обладателю престижнейшей в мире награды по Большому теннису».

Мощь канцеляризма заставила меня гоготнуть, и Фу Шуньшуй не упустил возможности побыть полезным:

— Ничего смешного