Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

— Сэр! — в голосе послышались бунтарские нотки. Потом он закричал: — Вот же они!

Германцы потекли с горы лавиной. Они не мчались сломя голову, а вприпрыжку, по-волчьи, преследовали врага. Когда в передних рядах увидели, что ждет их в лощине, тут же приостановились, и поток отхлынул назад, словно большая морская волна, разбившаяся при отступлении о скалу. Послышались крики, загудели горны. Пики закачались, словно трава в бурю.

— Плохо будет, если они остановятся на горе, — сказал Грациллоний. — Атака — самая трудная военная операция, даже для профессиональных войск. Я, правда, не думаю… да нет, пошли опять.

И в самом деле, с воплями и криками покатилась волна. В большинстве своем это были крупные светловолосые мужчины с длинными усами и заплетенными в косичку волосами. Многие в кольчугах, почти на всех — железные шлемы. В передних рядах ехали всадники на косматых лошадках. Ноги их чуть не касались земли. Затем они соскочили с лошадей и передали их мальчикам, бежавшим рядом. Среди германских племен только готы были кавалеристами.

— Обрати внимание, — учил Грациллоний. — Атака их вовсе не такая беспорядочная, как это может показаться. Тренируются они с детства. Посмотри на их штандарты.

(Знамена были такими же разнообразными, как и у армориканцев.)

— Посмотри, как они выстраиваются. Видишь — идут клином. Это обычное построение у германцев. Так им лучше координировать силы, — Грациллонию не много приходилось иметь с ними дело, но он слышал рассказы других людей, например, Друза.

Саломон весь подался вперед, так хотелось ему оказаться в долине.

— Сколько их? — гадал он. — Бессчетное число. Подними земля дрожит.

— Обман воображения. А что до их численности… м-м… я так думаю, тысячи две, может, немного больше. Здесь мы имеем преимущество, но они превосходят нас в вооружении и опыте. Не следует недооценивать их командование. Этому мелкому королю — так я о нем думаю — не откажешь в дальновидности и смелости. Видимо, он пользуется авторитетом. Не зря же ему так далеко удалось пройти.

Человек амбициозный, это ясно. Захотелось без особых хлопот снять сливки раньше других. Потом он, видимо, думает остановиться, занять территорию, какую только сможет удержать, и будет перед римлянами и германцами, пришедшими после него, отстаивать на нее права. Скорее всего, селиться здесь он не намерен. Просто ограбит все дочиста, а потом двинется дальше.

Воины его, должно быть, ведут за собой краденых животных — лошадей и мулов, — навьюченных добычей и продуктами. Если победим, еда будет весьма кстати.

Возьми щит, Саломон. Прикрой лицо и смотри поверх. Сейчас они близко, сюда могут долететь стрелы.

Отдал команду. Со страшным свистом полетела первая порция стрел. Затем еще и еще. Захлестали камни, выпущенные из пращи.

Так как варвары атаковали, отвечать они в полную силу не могли. Из их клина, правда, полетело несколько снарядов. Грациллоний увидел, как двое его людей упали. Никто, правда, не погиб, товарищи оттащили их в сторону. Хорошо: первую реку удалось перейти вброд. Другие реки за это время сильно разольются. Германцев все же много упало, и их затоптали свои же бойцы, ринувшиеся вперед.

— Стой спокойно, — приказал Грациллоний Саломону. — Держи лошадь в узде. Приглядывайся и оценивай обстановку.

Подал сигнал. Послышались команды. Копьеносцы опустили свое оружие.

Враг ударил.

Казалось, начались одновременно гроза и землетрясение. Германское войско обратилось в рой дикарей, ревущих, визжащих, бросающихся на противника. Со всех сторон посыпались удары, люди, умирая, падали под ноги наступавших сзади бойцов. Армориканцы выстроились в линию шириной в четыре человека и держались стойко. Когда человек, стоявший в первом ряду, падал, тут же следующий становился на его место. Мечи, топоры и ножи, копья и дубинки резали и рубили, кололи и ударяли. Щит стукался о щит, тело наваливалось на тело. Человек, глядя в незнакомые глаза, убивал человека. Над горами словно бы поднялась кровавая дымка.

Надо все время следить за своей линией, когда она дрогнет. А она дрогнет. Люди ведь не железные. Это самые обычные люди, вставшие на защиту своих очагов. Необходимо выбрать нужный момент…

Грациллоний повернулся к мальчику, сидевшему на пони.

— Поезжай к тем, что в лесу, пусть приступают.

Мальчик отсалютовал и поскакал рысцой, огибая поле боя.

Грациллоний, отбросив ужасные мысли, спокойным голосом сказал Саломону:

— Хорошо, сынок. Будь по-твоему. Только не иди в атаку, пока не услышишь трубу. Понял? Когда услышишь трубу.

Похлопал по молодому плечу:

— Господь с тобой.

— И с тобой, Грэдлон, — Саломон сказал это без всякой торжественности. Он весь горел от нетерпения. Пришпорил лошадь и, свернув направо, легким галопом поскакал вниз. За ним ехал знаменосец. На штандарте его Ровинда и Верания вышили эмблему — на голубом фоне золотая буква «А», символ Аквилона и Апулея, и обозначающая новую эру.

Красный плащ Саломона летел по ветру. На шлеме покачивался белый плюмаж. Голубой щит с золотым крестом он держал в левой руке. Молодой бог, идущий в бой под пение лиры Аполлона. Но, Господи, каждую минуту бог этот мог обратиться в обезображенный труп!

Что делать? Опасности не избежать. Он должен был постичь военную науку, взять на себя роль лидера, обрести имя, услышав которое, воины ринулись бы в бой. Народ его нуждался в вожде.

Линия армориканцев была уже не столь монолитна. В некоторых местах стоял один человек. Подошли резервы, но это были все нетренированные, довольно слабые люди. Если сражение затянется, они обречены. К тому же они могут запаниковать, и тогда вся операция будет загублена.

Саломон был уже возле ветеранов. Отряд их посылал в бой своих представителей — штурмовые группы, вернувшиеся назад. Возле них лежали мертвые солдаты, снег подтаял от горячей крови. Отряд с трудом удерживался от желания ринуться в бой. Варвары наступали всем войском, за исключением отряда, стоявшего в нескольких ярдах от сражающихся и молча наблюдавшего за битвой.

Из леса тем временем на полной скорости выскочили старые багауды, старшие их сыновья, охотники, дровосеки, угольщики, отшельники. Впереди них на лошади, сверкая оружием, ехал Кэдок. Они тоже построились клином и пронзили германскую линию с фланга и с тыла. Сошлись и, как в лесу, стали прокладывать просеку, укладывая противника на землю.

— Труби атаку, — обратился Грациллоний к трубачу. Звук трубы поплыл, перекрывая крики, бряцание металла, резкие голоса горнов. Саломон и его знаменосец повели в бой солдат. До Грациллония донеслись издалека их крики: «Салаун, Салаун!» Так назвали галлы своего нового лидера.

Сражение напоминало морской прилив: атаки шли волнами, то накатывали, то отступали. Казалось, ревет море в бухте Иса. Мало-помалу