Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

Армориканцы то вставали во весь рост, то пригибались, прячась за лежавшими на земле мертвыми и ранеными, хватали ртом воздух. Тяжелого дыхания их не было слышно за криками раненых.

Грациллоний дал знак Фавонию и поехал вдоль линии.

— Молодцы ребята, — кричал он на их языке, — хорошая работа. Еще немного, и мы их прикончим. Во имя Христа, во имя Луга и Эпоны, Кернунноса и Геркулеса, вперед!

И наконец, подбодрив людей и отдав распоряжения, он вместе с сопровождавшими его всадниками пошел вперед. Знаменосец поднял его штандарт, работу Верании, черная эмблема на золотом фоне, с красной каймой. Сначала он хотел в качестве эмблемы взять орла, птицу Рима, но потом они решили, что это будет невежливо, и он выбрал волчицу, вскормившую основателя Рима.

Он вынул меч, поднял его над головой и осторожно пришпорил лошадь. Фавоний с рыси перешел на легкий галоп, а потом показал все, на что способен. Слева и справа от него в бой пошли и другие всадники. У некоторых из них были современные пики и копья, которыми они обучились пользоваться, но большинство сжимали в руках мечи. Пройдет еще немало времени, прежде чем Арморика вырастит профессиональных воинов.

Они вступили в бой.

И начался хаос, сумятица; о планах, построении все забыли. Человек шел на человека, за ударом следовал ответный удар. Ты либо падал из седла, либо удерживался в нем, стоял на ногах или умирал. Грациллоний оставался в седле. Фавоний не запаниковал, как другие лошади, но вошел в раж: он ржал, бил копытами, хватал зубами, крушил все вокруг. Грациллоний старался держать его подальше от своих. Врагов было пока много.

И вдруг их не стало. Они лежали вокруг либо убитые, либо раненые. Оставшиеся в живых бежали по полю поодиночке, стараясь спастись. Другие формировали маленькие отчаянные отряды. Арморикские стрелки собирали свои стрелы и камни с окровавленного снега и хладнокровно убивали врага. Слышен был топот ног и ржание лошадей: это армориканцы гнались за убегавшим противником, а догнав и уничтожив, оглядывались по сторонам и бежали за следующим. Охотиться наконец стало не за кем, и в полном изнеможении они вернулись назад.

Позднее Грациллоний прикинул, что бежать удалось примерно сотне германцев. Разбежались они кто куда и поэтому, очутившись среди мстительного населения, скорее всего, погибнут. Считанное число их доберется до своих… что ж, они расскажут о том, как их приняли на Западе.

III

Быстро спустились сумерки. Наступила оглушительная тишина. Раненых германцев заставили замолчать и оставили с погибшими ранее в качестве корма для ворон. Раненых армориканцев перевязали, и они либо заснули, либо впали в забытье, из которого многие уже не вышли. Потрескивали костры, тихо переговаривались люди. Земля, напоенная кровью, замерзла. Некоторые братства раздобыли топливо, другие, не такие хозяйственные или более усталые просто собрались поближе друг к другу. На ферме выла брошенная собака.

Рассредоточение не самая хорошая военная операция, но ведь и воевали не солдаты. Вряд ли кто в эту ночь вздумает на них напасть. Возле собранных в одно место трупов выставили охрану. Утром, после похорон, пустятся в обратный путь.

Саломон, Кэдок и Друз сидели возле костра рядом с товарищами. Боматина Кузури не было: он лежал среди мертвых. Глаза Кэдока отливали стеклянным блеском, левая рука перевязана: он потерял мизинец, когда у него выбили щит. У Саломона повязка на правом предплечье прикрывала неопасную резаную рану. В бою он был неутомим — и лошадь под ним пала, и знаменосца убили, а он все размахивал мечом.

Перевозбудившись, усталости он не ощущал. Яростно жестикулировал:

— Говорю вам, в обозе у них полно золота, серебра и драгоценных камней! Каждый воин может привезти с собой ценности которых хватит на целый год. И городскую казну пополним.

— Вспомни о тех, кого они ограбили, о церквях, складах и домах, — нравоучительно сказал Кэдок.

Саломон закусил губу. В свете костра сверкнули зубы.

— Да, это так. Но что сделано, то сделано. Настоящих владельцев все равно не найти. Может, их и на свете-то уже нет, а людям надо по-настоящему воспользоваться плодами победы, ощутить ее в своих руках.

— Моральную победу почувствуют наверняка, — проворчал Друз. — Хорошо, что нам столько оружия досталось. В следующий раз потерь будет куда меньше.

Кэдок закрыл лицо руками.

— Спаси нас, Христос, и помилуй. Неужели будет и следующий раз? — Он поднял глаза. — Не поймите меня неправильно. Я пойду опять. Каковы наши потери?

Из темноты выступил Грациллоний.

— Я как раз делал обход, чтобы выяснить, — сказал он хрипло. — Около трехсот человек мертвых или тяжелораненых.

Сел, скрестив ноги, и протянул к огню ладони. На нем, как и на других воинах, были кожаные бриджи: они не промокали, и в них было не так холодно.

— Плохо. Пиррова победа. Хотя, если сказать честно, не хуже того, что я ожидал. Ну что ж, нам был преподан урок.

— Какой урок, Грэдлон? — спросил Саломон. Они с Веранией, по примеру армориканцев, стали называть его этим ласковым именем.

— Организация, обучение и дисциплина у нас не на высоте. Выиграли мы сегодня, потому что кое-чему за это время научились, да и воевали на своей территории, а это позволило избрать нужную тактику. Люди получили боевое крещение, не дрогнули, и это главное. Сейчас и мне, и командирам есть над чем подумать. Необходимо заняться организацией и наладить обучение.

— Легион нам все же создать не удастся, — сказал Друз.

— Нет, — вздохнул Грациллоний. — Не то время. Живем теперь в другом мире.

— Понимаю, сэр. И все же жаль, что не можем устроить в вашу честь не то чтобы триумфальное шествие, но хотя бы парад. Прийти домой строем, со знаменами, и чтобы встретили нас женщины, дети, все жители. В старое время это так поднимало дух.

Грациллоний улыбнулся. По-волчьи сверкнули зубы.

— Я приглашу большой отряд солдат, желающих продемонстрировать свою силу. Тебя в том числе.

Все с изумлением на него уставились.

— Вы о чем, сэр? — спросил Друз.

— Хочу, чтобы солдаты сопровождали меня, когда я с докладом отправлюсь к властям в Турон.

IV

Ни один римлянин не понимал, зачем варвары совершили это нападение. Возможно, они и сами этого не знали. Быть может, их гнал слепой инстинкт.

Они ограбили Дурокоторум и Самаробриву. Оттуда они двинулись на северо-восток, к Неметаку и Турнаку и очистили всю эту территорию.

После разграбления они сжигали все дотла, но на юго-восток, в богатую долину Лигера, они не пошли. Отчего же? Что им помешало?

Рим знал лишь, что