Переигровка 1-11 - Василий Павлович Щепетнёв

— В России деревень много, какие хотят, те и топят. Зато электроэнергия, рыбные хозяйства, транспорт… — и пошёл разговор крупных специалистов в области всего.

То-то мне ночью виделись русалки. Вовсе не красавицы, напротив. Жуть, какая Гойе не приснится. Звали к себе, на дно, в затопленные могилы. Но только звали, за руки, за ноги не хватали. И на том спасибо.

На следующем витке, проходя мимо, слышал о центнерах пшеницы и тоннах молока, вернее, о миллионах недополученных центнерах и тоннах. Что их так чужие убытки волнуют?

Разобрала досада, и я решил с прогулкой закругляться. Сошёл с дистанции.

Каково будет слушать их, смотрящих на всё хозяйским глазом, весь круиз? Так и хочется сказать: не ваша земля, не ваша!

А — нельзя. Гостеприимство, оно такое: терпи, да на ус мотай!

Я раскрыл дневник тренировок. Утром — двадцать раз отжался от пола, пятнадцать раз сел из положения лежа (это на мышцы живота), совершил двадцать приседаний, а теперь — прогулка по палубе сорок пять минут. Планировал час, ну, да вечером доберу. Кроме этого, впереди была экскурсия по Угличу. Ужо нахожусь.

Посмотрел шагомер — четыре тысячи шестьсот шагов с утра.

Принял душ. При каюте и душ, и рукомойник, и ватерклозет. Опасался сырости, но нет, включается вентиляция, и тёплый воздух высушивает душевую за пять минут. И в самой каюте климатконтроль. Хочешь, тёплый воздух, хочешь — холодный. Эркондишен, очень удобно. Может, дома такой завести? У меня теперь два дома. А ведь придется московскую квартиру обустраивать. Хлопоты. Вот если бы девочки и в самом деле взяли их на себя… Очень может быть, что и возьмут, но потом. Позже. Не скоро.

И — зовут на обед. По принудительной связи. Здесь, на теплоходе, время определяет желудок.

Иду, конечно.

Утром за столом нас было двое, я и господин из Оснабрюка. Да и в зале немало мест пустовало. После вчерашнего бара многие отлёживались: по случаю начала тура всем, оказывается, наливали пиво бесплатно и бессчётно.

Но к обеду бюргеры и бауэры поправились и пришли наверстывать упущенное за завтраком.

— Вас вчера мы в баре не видели — то ли с упреком, то ли с завистью сказал Шмидт.

— Я с алкоголем осторожен, — ответил я.

— В бар ходят отдыхать, разговаривать, завязывать знакомства, алкоголь же — дело пятое, — сказал Шмидт, и поморщился. Болит, болит головушка.

— К тому же пиво было бесплатное, — добавила госпожа Шмидт.

— Это только вчера, — сказала госпожа Бауэр. — А дальше придется платить, и, нужно сказать, цены в баре кусаются, как щуки. Большие баварские щуки.

— Не такие уж наши щуки кусачие, — возразил господин Шмидт. — И потом, есть ведь старый баварский метод, — он достал из внутреннего кармана пиджака плоскую фляжку граммов на семьдесят, не больше. Две унции.

— Именно, именно, — согласилась госпожа Бауэр и, видя мое недоумение, объяснила:

— Когда мало денег, мы идем в бар и берем бутылку пива на весь вечер. И всё. Сидим, пьём, веселимся. А чтобы веселье было горячим, приносим с собою шнапс вот в таких фляжках. Оно, конечно, не положено, ходить в пивную со своим шнапсом, а что делать? И вот мы пьём, пьём, пьём весь вечер одну разнесчастную бутылку пива, и нам хорошо, — открыла она Большой Немецкий Секрет.

— Дёшево и сердито, — заметил я.

— Дёшево и весело, — поправила меня госпожа Бауэр. — И, кстати… Господин Чижик, какую бы водку вы порекомендовали для покупки в ваших магазинах? Здесь, в корабельном буфете она стоит уж больно дорого, и господин Шмидт прав, баварские щуки — милые рыбки по сравнению с буфетными ценами.

— Водку? «Столичную». Ещё можно «Московскую».

— Интересно. Столица ведь Москва, не так ли? Получается, и та, и другая водки — столичные. Или московские, — сказала госпожа Бауэр, записывая названия карандашом в блокнотик.

— А как же другие русские водки? — поинтересовался господин Шмидт. — «Пшеничная»? «Сибирская»? Собственно «Русская»?

— Если хотите хорошую водку, берите «Столичную» или «Московскую», — стоял на своём я.

— Я вас понял. А вино? Какое бы советское вино вы посоветовали, исключая ваше шампанское, разумеется.

Интересно, чем ему наше шампанское не угодило? Или, напротив, он совершенно уверен в его замечательных свойствах?

— Если хотите хорошее… Если хотите хорошее, берите «Столичную», или «Московскую», — не отступал от выбранного курса я.

— В России что, совсем нет приличного вина?

— Есть, и превосходное. Только вы вряд ли найдёте его в местных магазинах. Наверное не найдёте. Так что выбор простой — «Столичная» или «Московская».

— А коньяк? Бренди? Ром?

Ром… Наша ликёрка имени Парижской Коммуны производит ром «Капитан Беринг». Смесь свекловичного спирта и сливового морса. В пузатеньких бутылках с роскошным фрегатом на этикетке. Расхватывается моментально. Сувенир из Черноземска. А рядом на полках стоял ром кубинский, бланко и негро, и никто его не берет. Потому что наш ром по пять рублей, а кубинский — по шесть и восемь.

— «Столичная». Или «Московская». Не пожалеете.

— Ну да, ну да…

За такой познавательной беседой и проходил наш обед. Интересно, герои Ремарка в «Трех товарищах» постоянно пьют ром, да не простой, а выдержанный. Интересно, откуда они его берут, этот ром? Ром гонят из сахарного тростника. Сахарный тростник растет в тропиках и рядом. Следовательно, речь может идти только об импорте. Но это дорого — импортировать ром, с деньгами у веймарской республики было худо. Совсем худо. Так что либо это был эрзац-ром, вроде нашего черноземского. Или же — авторский произвол Ремарка?

Кстати, с довоенной Германией наша страна торговала. В том числе и водкой. «Столичной». Шла на ура. Вагонами. Потому нечего нос воротить, дорогие немецкие туристы. Покупайте советское, не прогадаете!

— Дорогие гости! Нас ожидает экскурсия по древнему городу Угличу! Начало экскурсии в шестнадцать часов московского времени!

Мы неспешно завершили трапезу, времени хватало. Хватало даже на то, чтобы, выйдя на шлюпочную палубу, сделать ещё пару кружочков, оценивая погоду. Сентябрь пока тёплый. Не бабье лето, но около. И небо дождя не обещает, но не обещает и обратного. Плащ надевать не стану, но зонтик возьму. Зонтик у меня раскладной, японский, «три слона», куплен в «Березке». Повышенной дождезащиты. На легкий дождь. А припустит — спрячусь, в город же идём, а не в поле картошку собирать. Как там наши-то?

Из наших, то есть из нашей группы в поле — никого. Хотя курс, как обычно, отправили биться за урожай. Но наши уже бились. Летом. В сельхозотрядах. И потому могут отдыхать — так уж заведено. Отдыхают не все. Многие продолжают работать. Но не на