Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

не менее большой выбор при ограниченном времени вовсе не означает, что ты сделаешь все, что тебе нужно, – это значит, что, скорее всего, ты сделаешь что попало или не сделаешь вообще ничего, будучи скован нерешительностью. «Сколько времени понадобится Светлым, чтобы пройти за нами от лестницы по всем этим переходам?»

Так что Кип принялся вспоминать свои старые заготовки – хотя теперь, после тренировок с Каррис, работа шла гораздо более эффективно и с меньшими затратами. Он соорудил нечто вроде зеленого ростового щита в левую руку и принялся дальше наполняться зеленым, используя слабый свет, просачивавшийся сквозь зеленые очки. Дело шло медленно, но набранного должно было хватить…

И вдруг, несмотря на весь этот зеленый люксин, Кип начал трусить. Ему просто не хотелось идти дальше. Не хотелось становиться мишенью для десятков людей с мушкетами… Какого черта? Зеленый всегда заставлял его чувствовать себя непобедимым, делал страх чем-то чужеродным!

«Вот что значит повзрослеть: это значит жить, не будучи ослепленным приливами страсти или ненависти, зеленого люксина или боевой ярости. Это значит видеть, что должно быть сделано, и делать это – без великого желания, великой ненависти или великой любви. Это значит встречать свой страх, будучи обнаженным: никакой брони, никакой бравады или мужской гордости. Только чувство долга – и любовь к своим товарищам. Причем не такая любовь, которая накатывает на тебя, принуждая к бездумному действию, но такая, которую ты выбираешь по своей воле. Ты как бы говоришь: «Я лучший человек для выполнения этого дела, пускай даже я могу погибнуть, выполняя его». Ты говоришь: «Я иду в этот бой с ясным взглядом и без всякой страсти», – однако это все равно любовь. Любовь и ничего, кроме любви…»

Опьяняющее воздействие зеленого люксина больше не имело силы над Кипом, однако он все равно вдохнул поглубже – и побежал вперед.

Он бежал на цыпочках, без отчаянных воплей и выкриков; бежал как можно тише. И благодаря этому ему удалось добежать почти до самого лифта, оставшись незамеченным. Лишь когда он кинулся внутрь кабины, со стороны Светлых послышались возгласы.

Вокруг был белый камень, освещенный расположенными вверху зеркалами, так что Кип мало-помалу продолжал набирать зеленый, уже лежа на полу и загородившись щитом, который он положил набок, словно зеленый люксиновый бруствер.

Остальные бойцы следовали за ним по пятам. Винсен швырнул желтую вспышку, которая попала прямо в гущу начавших разворачиваться Светлых. Превосходный бросок, да и бомба не подкачала! Ослепленные вспышкой, несколько гвардейцев от неожиданности нажали спусковые крючки, и грохот выстрелов, в несколько раз усиленный каменными стенами, внес еще большее смятение в их ряды.

Лишь одному или двум из них удалось сделать выстрелы хотя бы примерно в направлении отряда. Между дальними стенами запрыгало визгливое эхо рикошетов.

Перекрест перескочил через Кипов щит и принялся выставлять противовесы, игнорируя опасность. Он уже готовился рвануть за рычаг, чтобы взметнуть их всех вверх, когда Кип крикнул:

– Нет, Перекрест, подожди! Бен!

Бен-хадад ничком рухнул на пол. Он тут же сделал попытку встать, но снова упал. Его колено окрасилось красным, и когда он попробовал сделать шаг, нога вывернулась совершенно неестественным образом.

В одно мгновение к нему бросился Феркуди, выбежав из-за укрытия широкого Кипова щита. Щит содрогнулся от нового залпа, и Кип понял, что не может ничего сделать. Его бруствер был из незапечатанного люксина, Кип держал его своей волей, и стоит ему отпустить концентрацию, как все окажутся под ударом. Весь отряд мог погибнуть!

«Такова твоя роль. Сейчас, в этот конкретный момент, тебе нельзя двигаться с места. Если ты попытаешься геройствовать, твои друзья погибнут… Впрочем, они могут погибнуть и так».

Встряхнувшись, он увидел, что Светлые приходят в себя и многие из них вновь прикладывают к плечам ружья. Кто-то целился в Кипа и его друзей, другие – в выпрыгнувшего из лифта Феркуди и лежащего на полу Бен-хадада.

Откуда-то из воздуха, сбоку от полукруга Светлых гвардейцев, вдруг соткалось дуло мушкетона. Лязгнул курок, и дуло изрыгнуло фонтан огня, искр и расплавленной смерти, прокатившейся по переднему ряду. Это могла быть только Тея. Кип моментально расширил глаза до под-красного, и в его мозгу всплыла неуместная мысль: «Шесть месяцев назад я не смог бы расширить их так быстро. Прогресс!»

Он увидел, как Тея швырнула разряженный мушкетон в сторону тех гвардейцев, что оставались стоять. Потом взяла второй, который был прислонен к ее левой ноге, – и скосила следующий ряд противника.

Один или двое Светлых успели пару раз пальнуть приблизительно в ее направлении, однако Тея, сделав второй выстрел, сразу же метнулась в сторону. На мгновение ее ноги мелькнули под плащом, но никто этого не заметил. Нападение было слишком неожиданным, слишком ошеломляющим. Гвардейцы едва не бросились врассыпную.

Кип увидел открывающуюся возможность. «Эти люди готовы броситься в бегство, нужно их лишь чуть-чуть подтолкнуть», – подсказывал ему его гайловский ум.

«Но я держу зеленый щит и не могу…»

Феркуди вывалил Бен-хадада внутрь лифта; Тея, уже видимая, прыгнула к ним мгновением позже. Перекрест рванул рычаг…

Лифт взмыл вверх, но врезался в первую преграду, так что их подбросило в воздух, со скрежетом остановился, а потом рухнул обратно. Со стороны Светлых гвардейцев слышались крики смятения, боли, бессилия и ярости. Кип поднялся на ноги. Свой зеленый щит он выронил. Перекрест торопливо выставлял побольше противовесов.

На них набросился один из гвардейцев, оказавшийся рядом. Поспешно соорудив зеленый дротик, Кип ткнул им гвардейца в лицо. Еще живой, тот рухнул на него, продолжая сражаться. Кип ударил его локтем в нос, и он упал на пол. Тут же Кип увидел второго, подбегавшего с мушкетоном в руках. Кип метнул в него еще один зеленый дротик, но промахнулся: как раз в этот момент бежавший поскользнулся на луже крови.

Гвардеец проскользил почти до самых их ног. Вместо того чтобы пытаться подняться, он схватился за свой мушкетон. С такого расстояния он мог скосить половину отряда!

В одно мгновение на него набросился Винсен с кинжалом и принялся колоть его в живот – раз-два, раз-два, словно портной, спешащий дошить заказ. Кинжал двигался вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз… Винсен все не останавливался. Это было холодно и горячо, мокро и кроваво, и скользко, и грязно, и отвратительно, и необходимо. Гвардеец еще боролся, пытаясь направить дуло своего мушкетона в лицо Винсену.

Феркуди прыгнул в эту кучу-малу и сумел повернуть ствол мушкетона в сторону других нападавших, Винсен нажал на спусковой крючок, мушкетон выпалил, и Светлых осыпало тем, что было в его стволе. Впрочем, они были