Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

что толпа жаждущих узнать всё первыми даже не шелохнулась в их сторону. Наоборот, расступилась назад — ну а мы оказались в самой идеальной позиции, вроде как и не мешая монтажу, но первыми, кто увидит итоги первого дня экзаменов.

Само собой, ткань со стендов убрали после вступительной восхваляюще-утешительной речи, первая часть которой по традиции предназначалась императору, а вторая всем тем, кому в этом году не повезет.

— Девяносто девять, — вздохнул Артем, найдя себя и отметку по математике.

— Здо́рово, ты такой умный! — восхищенно повисла на его руке Вера.

— М-да? — усомнился он, но все же принял похвалу. А затем шустро нашел мой результат. — Самойлов, математика. Сто. Информатика. Сто. — И, главное, бровь поднял так выразительно…

— Артем забыл добавить про удивительную честность, мне присущую, — обратился я к Вере.

Другу же достался укоризненный взгляд.

Народ между тем все же качнулся волной к нам. А мы, узнав необходимые данные, поспешили отойти в сторону. Толпа с головой не захлестнет, разумеется, — городовые стоят во множестве, предупреждая окриками создание проблем. Но вот свиты высокородных довольно ловко стали высвобождать пространство для своих господ, и настроение об них портить не было ни малейшего желания.

Так что мы неспешно — из-за встречного движения народа и желания Артема идти рядом с девушкой (а не прорываться, как при штурме стены), отправились к парковке.

— Это скандал! — донесся возмущенный юношеский голос позади. — Тут нет моей работы по математике! Это возмутительно!

— У вас тоже прочерк в графе?! — ответил ему столь же юный голос. — Моей оценки по информатике тоже нет! Я буду жаловаться папеньке!

Я продолжал идти вперед с невозмутимым видом.

— Максим… — мягко произнес Артем.

— У одного сорок баллов. У второго пятьдесят шесть, — фыркнул я. — Что сказали бы их уважаемые родители?

— Я еще забыл добавить — Максим очень любит помогать людям, — демонстративно громко шепнул Артем Вере.

— Это ведь хорошо? — не понимая, уточнила она.

— Если он станет предлагать тебе помощь — беги, — очень убедительно произнес он. — Беги, не оглядываясь.

— Ну уж… Как будто он чудовище какое! — возмутилась Вера.

— Вот! — потеплевшим взглядом посмотрел я на нее.

Да нормальная девушка. Мало ли у людей странностей…

— Посторонись, быдло! — больно стукнули меня плечом.

Это я не вовремя отвлекся. Но вот ухватить за пиджак намерившегося пройти мимо человека успел, с силой развернув его к себе. Обычный мужик холеной внешности, с оттенком заграничного загара и выбеленными зубами.

— Меня зовут Максим, и у меня есть танк, — посмотрел я в глаза человеку, на лице которого собиралась гневная мина, а рот собрался выдать очередное мерзкое ругательство. — Кто ты и что есть у тебя?

Только он что-то перехотел гневаться, и на выдохе получился невнятный звук.

— Извините… — выскользнул он куда-то вниз и вбок, оставив мне пуговицу с незнакомым гербом и мерзкое ощущение на ладони, которую хотелось вытереть.

Повернулся к ребятам, со скорбью отметив испуганное выражение лица у Веры и невозмутимо-привычное у Артема.

— Не чудовище я… — буркнул, срывая с нижних ветвей деревца рядом лист и оттирая руку.

Тут и телефон позвонил, компенсируя неловкую паузу. Посмотрел на экран — сестры. Ну наконец-то!

— Але, Максим? — донесся бодрый голос Кати.

— Ага.

— Ты — не чудовище! — заверили меня оптимистично.

— Ну, слава богу, — выдохнул я и улыбнулся Артему. — Вот только что подтвердили, — с усмешкой, как шутку, произнес я.

— Ты — балбес! — категорично выговорила Тоня.

— Но это не точно, — прикрыв трубку и посмурнев, доложил я все услышавшей и фыркнувшей парочке. — Я перезвоню… — завершил я вызов и гордо пошел впереди.

Рядом с этими я точно ничего обсуждать не буду.

Зато до Останкино добрались быстро — словно все пробки столицы собрались на подъезде к МГУ и решили не мешать остальному городу жить.

— Слушай, я вот что подумал, — шепнул незаметно от Веры Артем, когда мы выбрались из машины, — может, не прогноз погоды? Может, реклама какая? Элитных машин, например?

— Ты бы хотел, чтобы вместе с машиной покупали твою Веру? — шепнул я в ответ.

— Нет, — категорично ответил он и об альтернативе больше не вспоминал.

Я же стоял и смотрел на громаду строения, вершина которого утопала в облаках.

— Ну, здравствуй, Игорь, — пробормотал я перед тем, как сделать шаг вперед, — первый раз за пять лет — здравствуй.

Глава 16

Вход в здание предварял уличный пост охраны из двух сотрудников, проверивших наши паспорта и со здоровой подозрительностью отнесшихся к пакетику с монетами в руках Веры.

— Личные сбережения, — обозначил я, оборвав смущенный лепет девушки про сдачу и мороженое.

— Накопила, — понятливо закивали охранники, но тут же посочувствовали: — Вам бы, ребята, в другой день прийти. Облака низкие, ничего сегодня не увидите.

— Может, исправится еще погода, — не стал Артем их разубеждать в цели нашего визита, поглядывая вверх, на темные тучи, принесенные южным ветром и словно забытые над нашими головами.

— Может быть, — вернулось к ним равнодушие.

Потому что позади нас подпирала целая толпа китайских туристов, подошедшая от экскурсионного автобуса. Этим точно не до выбора удачного дня — их вела судьба в лице двух экскурсоводов-переводчиков, у которых строгий график, маршрут и пачка документов на руках. И лучше бы нам быть у лифтов раньше, чем они пройдут охрану.

— Поторапливаемся… — прибавил я шаг.

Позади Артем взял на буксир Веру и охотно заспешил — еще и потому, что часть туристов приняла его за главный экскурсионный экспонат и с характерным китайским «ого!» защелкала объективами в его сторону.

Вера не спорила — она напоминала синий бантик, зацепленный за грузовик.

Внутри башни на наши паспорта взглянули повторно, провели через рамки металлоискателя (Вера снова прозвенела). Она же с радостью расплатилась за наше часовое посещение, избавившись почти от всех монет.

— А у тебя нет пропуска сотрудника? — не остался Артем равнодушен к избыточным тратам.

— Есть. Но нет гарантий, что Игорь не сбежит… — шепнул я ему и направился к туристическому лифту.

Были еще служебные и для персонала, а также отдельный — на верхние уровни, которые оккупировали директораты федеральных каналов, предпочитая тесниться на высоте. Хотя рядом, в пешей доступности, огромные пространства телецентра, да и собственных съемочных павильонов у каждой студии в достатке.

Странная любовь к почетной, но такой гибельной высоте — ведь даже сильнейшим из одаренных не выжить при падении, если случится пожар или другая беда. Стихийные щиты и защитные техники в основе своей привязываются к уровню горизонта, компенсируя кинетику удара за счет жесткой связи с миром. А вот по вертикали это совершенно не работает — разве что