Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

Тем не менее аристократы стремятся вверх, и все остальные повторяют вслед за ними.

В кабине лифта мы оказались единственными пассажирами — видимо, большинство желающих все же вняло предупреждениям охраны и не стало тратить время на созерцание непогоды с высоты.

Артем с интересом присмотрелся к кнопкам, на которых отражались не этажи, а отметки высоты башни, да еще без стабильного интервала меж ними — отчего ряд уровней незаметно выпадал для постороннего взгляда, словно их и не существует. На них можно было добраться только со служебных лифтов — посторонних и случайных туристов там не ждали.

— Нам какой?

Я нажал кнопку «Триста тридцать четыре».

— В ресторан для начала, — озвучил свой выбор и пояснил на недоуменные взгляды: — С пустыми руками в гости ходить неправильно.

Артем к фразе отнесся нейтрально, дернув плечом. Разве что чуть нервно покосился на монитор, который был вмонтирован в стену кабины у потолка и показывал прямую трансляцию из шахты поднимающегося лифта — не иначе чтобы было еще страшнее. В отличие от многих к высоте он относился весьма плохо. Самолеты не любил, жить предпочитал поближе к земле, да и у меня в гостях попросил апартаменты этажом пониже. А тут еще гул и ощущение давления в ушах от подъема на высокой скорости, ограниченное пространство и искусственный свет плафонов — и так почти минуту времени.

Но откровенно ворчать Артем стеснялся — не с Верой же рядом… А та смотрела на тросы и мелькание стыков плит с профессиональным интересом, не отпуская его руку.

Ресторан никого не ждал — поселившаяся за окном непогода распугала всех возможных клиентов. Не было желающих приобрести недешевые блюда и употребить их, глядя на темно-серую хмарь за окном. Даже хитрый механизм, поворачивающий зал вокруг оси башни раз в сорок минут, не спасал — сумрак был за каждым окном, в любом направлении и без малейшего просвета.

Разумеется, всегда нашлись бы романтики, верящие, что мгла вот-вот отступит, но для них были заведения уровнем ниже и изрядно дешевле. Здесь же царили апатия и мысли об упущенной выгоде — даже официант при виде клиентов только обозначил движение к нам, уже мысленно смирившись, что сейчас гости развернутся и уйдут.

Оттого, наверное, реакция на мою просьбу предоставить в аренду их кухню была недоуменной и без традиционного жесткого отказа, встречающего каждого, кто пожелает пройти в святая святых заведения, и — о ужас! — возжелает там хозяйничать (без санкнижки, без инструктажа!). Вместо этого официант вернулся в компании администратора и дежурного шеф-повара. Последний, обведя глазами пустой зал, все же осторожно поинтересовался, что такое могут приготовить уважаемые гости, с чем не справился бы он. Мол, может, нам не стоит утруждать себя?

В дискуссию вступать я не стал и просто обозначил сумму аренды — тут уже администратор заведения сам мягонько подхватил повара за локоток, отводя в сторону, а нам широким жестом указал на вход в помещения кухни.

— Владейте и ни в чем себе не отказывайте!

— Благодарю. — Скинув с себя пиджак, я передал его на руки Артему. Тут же получил чистый халат, чуть ли не бегом вынесенный официантом из кухни.

— Я помогу?.. — робко произнесла Вера, обозначив шаг к двери во внутренние помещения.

Я посмотрел на нее недоуменно и перевел осуждающий взгляд на ее кавалера.

— Ч-что не так? — повернулась она к Артему.

— Вера: вот производство высокотехнологичных пластиков — секретная информация? — Тихонько вздохнув, Артем положил ладонь ей на спину и медленно повел к ближайшему столику.

— Ну да. Но это ведь… — оглянулась она в мою сторону.

— А тут чистая биохимия: температурные режимы, давление, катализаторы и время.

Он, как и многие мужчины, знал, сколько мистики и магии может содержать фраза: «Варить до готовности».

— Да ну ерунда! — фыркнула девушка. — Как готовка может быть секретной?

— Все что угодно может быть секретным. Даже как правильно переходить дорогу, — терпеливо пояснил Артем и обратился к персоналу, деликатно вернувшемуся к стойке: — Можно нам кофе и что-нибудь из десерта?

— Сию секунду!

— И погода за окном ужасная… — проворчала девушка, устраиваясь за столиком.

— Если я что-то понимаю, совсем скоро будет ясно и солнечно! — донесся бодрый голос Артема за мгновение до того, как я плотно прикрыл дверь.

Сверху равномерно горели плафоны, освещая белоснежный кафель стен и дверцы промышленных холодильников, отражаясь от практически безупречного зеркала стеллажей, раковин и посуды из нержавеющей стали.

— Приступим, — ревизовав содержимое шкафов, удовлетворенно вздохнул я и встряхнул ладонями.

Свет медленно просел, восстановившись так же плавно — словно великан на секунду прикрыл глаза. Затем замерцал стремительно, будто крылья бабочки, чтобы через мгновение погаснуть совсем, оставив помещение в полной темноте. В центре которой синими, искрящими от влитой Силы линиями расцвел объемный алхимический конструкт с гранью в полтора метра, выглядящий шестью кубами, вложенными друг в друга и соединенными через вершины.

— Автоматика тут, конечно, ни к черту, — прокряхтел я, налетев в потемках на угол стеллажа. — Интересно, а если так?..

Комнату тут же осветили с десяток звездочек, своим мерцанием отгоняя темноту и разбавляя контрастно-синий оттенок, исходящий от конструкта.

— Вот, гораздо лучше! Как там он готовился-то?.. Ага, давление в сорок атмосфер и отделить белки от желтков…

Кубы конструкта начали медленное вращение — каждый вокруг собственной оси…

Через сорок минут мы вместе сидели в светлой приемной цвета орехового дерева: я, Артем, Вера и кусочек свежего торта, запакованный в пластик, на ее коленях. Торт располагался в рекомом месте в знак великого доверия и в результате очередной попытки Артема меня с Верой примирить. Она, видите ли, испугалась, когда на этаже рубануло электричество, а скатерть стала искрить. Ладно хоть Артем удержал сумасшедшую — синтез шел полным ходом, и так бы вместо торта запросто мог получиться студень. Это ж сколько зря переведенных ингредиентов и моего времени!

Сошлись на том, что Вера несет торт и ни в коем случае не открывает упаковку. Да и, честно говоря, со свободными руками было удобнее — электрическая подстанция только-только перезагрузилась, система охраны приняла мой пропуск (где-то наверху подозрительно синхронно с этим проревела сирена), и у нас было около трех минут, пока не запустятся лифты и Игорь не сбежит.

Вроде как успели, судя по тому, что симпатичная секретарша за столом приемной уже третий раз нервно перекладывала бумажки из стопки в стопку, а затем обратно. Они то формировали башню, то растекались тремя стопками, то обменивались вершинами, словно в головоломке Эдуарда Люка́.

За ее