Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

В родное поселение я вернулся, когда Маа-Плип уже не могла выходить на поле. До этого она много раз жаловалась на колени, но продолжала работать сидя. Теперь уставала даже от чистки рыбы и сердилась на собственные руки. Я принёс ей хороший маленький нож. Она попробовала им срезать кожу, похвалила кромку и велела не отдавать его детям.

Следующие дни я оставался возле неё. Подавал воду, грел пищу, помогал вылезти наружу, когда внутри становилось душно. Мать несколько раз пыталась послать меня к печам: взрослому мужчине незачем сидеть над старухой. Я показывал на работающих мастеров. Она слушала песню с их площадки, прислонялась к моей руке и переставала спорить.

Однажды Ток-Иик принёс ей старый камень, который мы с ним когда-то пытались расколоть. Маа-Плип не узнала сразу. Друг показал, как мы тогда прятали куски за спинами, и она засмеялась, а потом начала кашлять. Я убрал камень подальше. После кашля она попросила вернуть, потрогала зелёную поверхность и отдала Ток-Иику. Теперь ругать за него было некого.

В последнее утро мать заставила меня доесть оставленную ей рыбу. Сама уже почти не глотала. Я хотел убрать чашу, но она удержала моё запястье и снова показала на еду. Иик-Плип сидела напротив, не вмешиваясь. Я ел медленно, пока мать смотрела. Потом её рука ослабла, и я не сразу убрал свою из-под неё.

Тело мы понесли к свиньям с Пак-Крумом и двумя её взрослыми внуками. Дядя шёл тяжелее обычного и у самой ямы попросил меня остановиться. Поправил край шкуры на материнском плече, хотя через несколько мгновений это уже не имело значения. Я ждал, пока он закончит, и не подсказывал.

После возвращения я долго не мог заняться работой. В её углу лежала недочищенная рыба. Иик-Плип взяла нож и приготовилась закончить, но я попросил отдать мне. Почистил, вынес отходы, вымыл место. К вечеру всё выглядело обычно. Только никто не сказал, что я опять слишком долго возился.

За ужином я потянулся к горячему куску голой рукой и отдёрнул пальцы. Иик-Плип молча дала мне две тонкие палочки. Раньше мать успела бы ударить ещё до ожога. Я взял рыбу палочками, но есть больше не хотелось.

У гор ждали новые обвязки для мехов, в сухом поселении хотели ещё раз проверить воду, Ток-Иик нашёл в руде куски, с которыми не желал рисковать без меня. Пак-Крум приходил к старому костру по вечерам. Обычно приносил что-нибудь починить, но иногда сидел без дела. Я тогда тоже не начинал разговор первым.

Глава 20. Второй том написан. Часть 7.

7

Первую серьёзную ссору между поселениями устроили из-за мешка руды, который никто ещё не успел обменять. Я вернулся от гор с небольшим отрядом и встретил возле нашего старого русла Обычных. Они пришли со стороны нового поселения, куда намеревались идти после ночёвки. Ток-Иик узнал одного из них и спросил, зачем нести дальше, если ножи делают здесь.

Гость показал нож на поясе. Во втором поселении ему обещали похожий для брата, а дочь там жила с одним из наших мужчин. Ток-Иик проверил лезвие, нашёл на нём неровный участок и предложил исправить. Гость согласился, но мешок оставил возле себя.

Кк-Трак назвал людей у гор жадными. Сырьё раньше всегда носили сюда, а теперь его перехватывают по дороге. Один из пришедших со мной мужчин услышал и возразил: никто ничего не перехватывал, Обычные сами выбирают, куда идти. Кк-Трак спросил, кто научил их делать ножи. Мужчина ответил, что учитель тот же, а свои руки у него были и до урока.

Вечером к спору присоединились женщины. Родное поселение было первым, здесь жил Мматума-гругрумма, значит, именно здесь следовало отдавать камни. Люди у гор напомнили, сколько работы сделали сами, и перечисляли её, пока Кк-Трак не предложил им ещё раз научиться благодарности. Я остановил обоих раньше, чем они взялись за оружие.

Обычные сидели снаружи, ели нашу рыбу и слушали. На следующее утро ушли к своей дочери. Ток-Иик отдал исправленный нож молча. Позже, оставшись со мной, показал на пустое место возле гостевого костра и спросил, ради этого ли мы столько учили чужих.

— Они не чужие. Ты сам выбрал им мастера, — напомнил я.

Он согласился, но от этого мешок в нашу мастерскую не вернулся. В следующий раз, когда от гор пришли за помощью, Ток-Иик сначала спросил, чем они заняты сами. Раньше спрашивал, что сломалось.

В сухом поселении было другое недовольство. Там хорошо росла новая пища, торговый путь проходил удобнее, воду мы провели рядом с посадками. Но мужчины всё равно спрашивали, почему Дедушка не выбрал их место с самого начала. Когда я объяснял, что он мог здесь просто не жить, они показывали на его мудрость: хороший дедушка не мог не знать хорошую землю.

Шш-Крум однажды выслушала такой разговор и попросила меня выбрать, где свиньи толще. Я ответил честно: сейчас здесь. Она стала перечислять еду, воду, удобные проходы, а мужчина напротив на каждое отвечал, что у первых, наверное, ещё лучше. На следующий день он ушёл с отрядом проверить сам. Вернулся довольным баней и недовольным тем, что баня похожа на нашу. Ему всё равно казалось, что мы чего-то не получили.

На общих переходах молодые из разных поселений уже цеплялись друг к другу без особой причины. Бум-Црр однажды принёс мне сломанную обвязку чужой сумки: хозяин дёрнул её во время ссоры и теперь обвинял сына. Они оба были взрослыми отцами, но оправдывались как в детстве. Ток-Иик собирался заставить чужого чинить самому. Я дал им целый шнур и посадил рядом, пока не закончили. Сын потом долго говорил, что я защищаю людей из другого поселения.

Во всех трёх местах уже состязались в беге, прыжках, меткости и борьбе. У каждого были свои лучшие и свои судьи. Иик-Плип приезжала с женщинами к горным родичам и однажды судила их прыжки, но спор о том, кто сильнее из двух поселений, так и остался разговором у костра. Я мог собрать их, как когда-то собрал мальчишек у дерева. Можно было поощрить переход женщин между нашими семьями, дать родству сделать то, чего не делала благодарность за инструменты.

Я этого не предложил. Не разгонял уже знакомых людей и не запрещал им жить вместе; просто не устраивал общих состязаний и не сводил две стороны намеренно.

Второй посёлок заставил меня вернуться раньше намеченного. Посыльные встретили наш отряд на полпути. Они шли с людьми, уводившими раненых