Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

За последующие дни я перепробовал несколько уговоров. Люди соглашались с тем, что здесь теснее, за древесиной дальше, рыбу приходится ловить выше и ниже. Уходить от этого не начинали. С Обычными они тоже не хотели: здесь жили Любимые, здесь всегда находилось что съесть и можно было оставлять детей возле знакомых. В чужой группе завтра придётся идти за стадом, а послезавтра — искать, куда оно делось.

Шш-Топ первой спросила, зачем мне обязательно жить только в одном месте. Она могла остаться у гор с нашими младшими. Я буду приходить, потом возвращаться к Иик-Плип и Крш-Клок. От её родной группы никто не требовал всю жизнь спать на одной подстилке. Я так и собирался делать, но услышать это от неё оказалось полезнее, чем сказать остальным самому.

Иик-Плип не хотела отправлять меня туда надолго. Шш-Топ не хотела жить возле гор с обещанием, о котором забудут. Они разговаривали, не приглашая меня, и потом потребовали, чтобы до переселения я ещё раз сходил туда с нужными мастерами, а после устройства жилья вернулся к сбору орехов. Я согласился на всё, что мог выполнить.

Людей пришлось выбирать самому. Уже не спрашивать, кто хочет идти, а объяснять каждому, что он будет делать и кто остаётся вместо него. Бум-Хруф ушёл со своими женщинами и маленьким сыном. Пак-Крум согласился идти лишь на время строительства. Ток-Иика я попросил остаться. Он долго молчал, потом принёс один из лучших инструментов и сунул мне в мешок.

— Это вернёшь, — сказал он. — Сам.

До той минуты я думал о печах. По его лицу было видно, что он не о них.

В день ухода Бум-Црр собрал свой маленький мешок и стал возле матери. Он считал, что идёт вместе со мной. Я присел к нему, объяснил, что сейчас он останется, а потом я вернусь. Сын высыпал мешок перед моими ногами и ушёл к воде. Иик-Плип подняла его вещи сама. Бежать за ним она не стала, а я уже не мог задерживать людей, которых несколько дней уговаривал решиться.

Новая стоянка первые месяцы была совсем не похожа на хорошее поселение. Землю надо было расчистить, навесы протекали, свиные ямы местами осыпались. Принесённые поросята визжали, пока их переносили из плетёных клеток. Люди, привыкшие к старым ровным проходам, спотыкались о корни и ежедневно спрашивали, когда будет баня.

Бум-Хруф сам взялся за брёвна. Рядом с ним работал Пак-Крум, и они ссорились почти при каждом соединении. Бум-Хруф хотел толще, дядя требовал сначала подогнать то, что уже принесли. Однажды Бум-Хруф бросил тесло, собираясь уйти. Пак-Крум начал тесать сам, не удерживая тяжёлое бревно в нужном положении. Оно провернулось; Бум-Хруф выругался, вернулся и подставил плечо. Через некоторое время спор продолжился уже над устойчиво уложенным стволом.

Шш-Топ начинала посадки с теми женщинами, которые согласились идти за ней. Здесь она уже сама показывала, какие орехи оставить. Когда одна пришлая потянулась к семенному запасу, Шш-Топ отодвинула корзину почти тем же движением, которым когда-то её останавливала Иик-Плип. Я поймал её взгляд. Она пригрозила мне копалкой и велела принести ещё воды.

Первая печь в новом месте осела после дождя. Мастер, которого прислал Ток-Иик, хотел переложить стенку поверх мокрого основания. Я заставил разобрать и просушить. Он сердился, потому что считал прежнюю работу потерянной, но потом сам отвёл сточную канавку выше навеса. Другим показывал её уже как собственную удачную находку.

Пока не созрели посадки и не стало больше свиней, мы жили в основном рыбой, добычей охотников и привезённым запасом. Из родного поселения пришёл отряд с едой и новыми поросятами. Маа-Плип прислала отдельную связку для наших младших и велела через посыльных не давать им всю жирную рыбу сразу. Шш-Топ выслушала посыльных, фыркнула и отложила связку отдельно.

Когда я собрался назад, часть жителей начала сворачивать циновки. Бум-Хруф стоял возле готовой стены бани и требовал объяснить, почему я ухожу сейчас, когда работы ещё столько. Я показал на оставшихся здесь своих детей. Он посмотрел на них, потом на Шш-Топ. Та продолжала разминать землю и не собиралась сворачиваться.

— Он вернётся. Ему здесь тоже спать есть где, — сказала она.

Некоторые всё равно пошли за нами до первой ночёвки. Утром пришлось отправлять их обратно. Я не обещал, что бед больше не будет; обещал прийти с тем, чего пока не хватает. Бум-Хруф проводил меня до поворота и отдал тесло Ток-Иика. Собственное он хотел оставить себе.

Мы возвращались отрядом, а не вдвоём или втроём. Даже привычная тропа не давала права забывать о зверях и чужих людях. Пак-Крум ворчал, что обратная дорога всегда длиннее, и несколько раз передавал мешок младшим. По вечерам он рассказывал, где Бум-Хруф неправильно уложил бревно, хотя сам потом одобрил эту укладку.

Глава 20. Второй том написан. Часть 6.

6

Дома Бум-Црр встретил меня у воды. Сначала не приблизился, потом потребовал показать, что я принёс. Я дал ему посмотреть небольшой рог, подобранный в пути. Сын осмотрел, вернул и спросил, когда опять уйду. Я не стал врать, что больше не уйду. Он пнул песок, а ночью всё-таки пришёл спать возле меня, вытеснив младшего брата.

Ток-Иик забрал тесло, проверил кромку и сразу начал ругаться на того, кто его точил. Я сел рядом и дал ему выговориться. Потом он показал мне слитки, полученные без моего участия, и попросил объяснить странную примесь в новой руде. Мы разговаривали до тех пор, пока Иик-Плип не пришла звать меня домой второй раз.

Первые два года с каждым отрядом приходилось отправлять поросят, посадочный запас, новые инструменты или мастера с помощниками. Однажды принесли хорошую кожу, потому что возле гор испортили сразу два меха. В другой раз я сам увёл оттуда молодого человека к Ток-Иику: тот уверенно делал свою часть, но при каждом сбое останавливал всех остальных.

При следующем возвращении я застал этого молодого возле новой печи. Он уже успел переделать сопло, пока я разгружал сумку. Бум-Хруф пришёл за наконечником, получил отказ до окончания работы и пошёл к бане, не поднимая крика. У её двери висел Глаз Внука, сделанный Ток-Ииком и отполированный двумя учениками. Я даже не сразу заметил, что мне больше никто не показывает, что надо срочно чинить.

Ещё через сезон на внешней площадке сидели Обычные. Топ-Шш привёл их сам. Перед ним лежали отобранные зелёные камни, а на коленях — свежий бронзовый нож. На вопрос, пойдёт ли он дальше к первому поселению, он