Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

в это время училась доставать из корзины еду раньше брата. Шш-Топ поймала её на попытке проглотить большой сухой орех, быстро вытащила и отдала меньший, размоченный. Иик-Плип смотрела, не вмешиваясь. Позже я увидел, как она переносит часть своих вещей, освобождая край хижины возле самого входа. Шш-Топ легла там только после дождя, оставив выход открытым.

Глава 20. Второй том написан. Часть 5.

5

Следующие пришедшие женщины повторили почти всё, что раньше делала Шш-Топ. Одна спала снаружи, другая отказывалась подходить к ямам, третья уверяла, что здесь воняет даже рыба. Мужчины, так охотно ушедшие за жёнами, теперь приходили жаловаться. Шш-Топ слушала с удовольствием и обычно отправляла их учить самим. Если женщина пугалась по-настоящему, шла с ней и показывала ещё раз.

Крш-Клок перешла к моему костру позже. Она принесла свою шкуру, разложила работу возле свободной стойки и спросила Иик-Плип, не помешает ли сушить здесь. Со мной отдельно ничего не обсуждала. Вскоре мне пришлось переставлять навес: три женщины одинаково считали, что их работе нужнее свет. Однажды они закончили спор тем, что перенесли моё место для глины наружу.

К двадцати годам у меня было три жены и пятеро детей. Вместо прежних трёх сотен взрослых в поселении жило уже около шести сотен. Я считал взрослых для себя, а Пак-Крум замечал перемену по дровам: за ними теперь ходили дальше. Бронзовые рабочие части помогали быстрее расчищать землю и готовить посадки, мастера делали орудия без моего присутствия. Всю цепочку понимали Ток-Иик и ещё двое особенно способных. Остальным хватало собственной работы: человек мог прекрасно отливать лезвия, но за уголь и приготовление руды без помощи уже не брался. Возле печей пели, у воды спорили о состязаниях, в гостевых лагерях снова лежали зелёные камни. Однажды я увидел чужака с ножом, который отдал Фн-Хууу. Человек получил его через другую группу и пришёл за новым.

Ток-Иик попросил показать клинок. Узнал свою работу, проверил износ, потом взял из принесённой руды хороший кусок и положил рядом с собой. Вечером он сам спросил, скоро ли уйдёт следующий отряд. Я не стал напоминать про ту шкуру, под которой он прятал ножи.

Э-Лла умер в начале дождей, когда мы собирались менять сгнившие брёвна под баней. За день до этого он ещё сидел на сухом месте и сердился, что молодые поют слишком быстро. Утром его дочь пришла за Маа-Плип. Они вместе вынесли старика из хижины, положили на шкуру и позвали мужчин.

Я помог нести; дочь шла рядом, держась за край шкуры возле его руки. Перед свиными ямами она остановила нас и вытащила из складки маленький костяной скребок. Старик пользовался им последние годы, когда зубов уже почти не осталось. Она провела большим пальцем по гладкой стороне, положила себе в сумку и только потом отступила.

В нашем поселении людей не ели. Я знал это с детства: умерших отдавали свиньям. В те же ямы шли рыбьи остатки, растительный мусор, кости, внутренности дичи и павшие свиньи. Первое время такая привычка удивляла меня больше самой бани. Теперь я придерживал шкуру вместе с Пак-Крумом и следил, чтобы дочь Э-Ллы не подошла слишком близко к краю.

Свиньи сбежались на знакомый звук. Старый хряк оттолкнул молодого, тот взвизгнул и полез с другой стороны. Дочь отвернулась раньше, чем мы развернули шкуру. Никто не смеялся и не называл тело добычей. Когда вернулись, она села возле места, на котором обычно пел отец, и долго не позволяла детям класть туда свои корзины.

Через несколько вечеров песню начал Пак-Крум. В середине спутал куплеты, остановился и выругался на тех, кто поторопил. Маа-Плип подсказала начало нужной строки. Стариковы внуки подхватили, и дальше он пел уже вместе с ними.

Баню в тот сезон пришлось поднимать с одного края. На нижнем бревне дерево продавилось от сырости, стены сели, дверь стала цеплять настил. Пак-Крум показывал молодым, где подложить рычаги, и не позволял вытаскивать гнилое целиком, пока рядом не устроили опору. Ток-Иик принёс новое тесло; дерево под ним снималось длинной стружкой. Я работал рядом с дядей, подгоняя поперечный ствол к выемке, и несколько раз получил по руке за попытку снять больше, чем он считал нужным.

Когда новое бревно легло на место, дядя прошёл по полу, потопал и велел переделать одну опору. Женщины уже ждали, когда можно будет топить. Никто не предложил бросить тяжёлую работу и мыться у реки. За такой же срок пустую старую хижину за баней разобрали до последней сухой жерди: её хозяева перебрались к родне, чинить никто не захотел.

Люди с дровами для первой топки новой бани вернулись к темноте. Кк-Трак тащил тачку сам, а за ним шли два злых мальчишки с пустыми руками. Одно колесо пришлось чинить далеко от дома. Прежний сухостой уже выбрали, и подходящий лес начинался за следующими склонами. Пак-Крум велел идти раньше. Кк-Трак бросил перед ним сломанную ось и предложил завтра сходить вместе, чтобы дядя показал, насколько раньше.

Я достал карту Смерти в ту же ночь. У нас ещё хватало еды, но на дорогу за топливом теперь уходила большая часть дня. Людей прибывало больше, чем уходило. Уходить с чужими группами, оставляя постоянную еду и безопасное место для детей, никто не хотел. Нож за новую жену отдавали охотно; проводить собственную дочь за несколькими кочующими семьями не собирались.

Шш-Топ услышала разговор о дальних местах и сразу спросила, кто пойдёт смотреть. На ответ «взрослые» показала на себя. Она знала старые тропы своей группы и могла отличить удобное место для ночёвки от участка, который выглядит хорошим только днём. Иик-Плип не возражала против её участия, но потребовала, чтобы я вернулся до следующего большого сбора. Пятеро детей дома были достаточной причиной не бродить до тех пор, пока мне наскучит.

В первую разведку вышло больше двух десятков взрослых. Бум-Хруф шёл впереди с охотниками, Ток-Иик остался у печей. За последний вечер я дважды пытался ещё раз объяснить ему, где лежит нужное сырьё. Он дослушал, вывел меня из рабочего навеса и показал на собранную сумку. Уходить я начал под смех тех, кому только что собирался давать последние указания.

Первую неделю мы держались знакомой реки и её притоков, обходили заболоченные участки по высоким краям. За одним поворотом Шш-Топ остановила отряд: тропа вела к мягкому берегу, куда ночью выходили тяжёлые звери. Бум-Хруф уже спустился вниз. Она показала отпечатки, сломанную молодую поросль и старые проходы в траве. Он проверил, вернулся наверх