Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

Мать объяснила вечером без раздражения. Дедушкину мудрость я должен вернуть им. Их мудрость они сами мне дадут. Иначе из самого нужного мальчика вырастет самый бесполезный. На моё возражение мать позвала Пак-Крума: пусть и он объяснит, как надо слушать старших.

Бум-Хруф воспринял новое имя ещё хуже. Прежде ему нравилось валить главаря младших. Теперь на это смотрели все. Он догонял меня возле воды, обхватывал за грудь и поднимал, пока я не начинал бить пятками по его ногам. Если я успевал уйти от захвата, он пробовал снова. Приёмы, которым я сам научил мальчишек, сделали его только неприятнее.

После одной такой возни я долго вымывал песок из уха. Иик-Плип сидела рядом и не позволяла мне лезть внутрь грязным пальцем. Бум-Хруф уже рассказывал старшим, как уложил Любимого Внука. Я видел, что она слышит каждое слово: слишком сильно сжимала край своей чаши.

— Назначь борьбу, — сказала она наконец. — Чтобы он потом не говорил, что ты сам упал.

Назначить борьбу было нетрудно, а вот победить я пока не рассчитывал. Я мог причинить ему серьёзную боль, но не собирался калечить мальчишку только потому, что он тяжелее меня и любит хвастаться. Когда Бум-Хруф охотно согласился бороться после следующей большой рыбалки, мне оставалось придумать, как не дать ему воспользоваться привычным захватом.

Глава 20. Второй том написан. Часть 4.

4

Перед назначенной борьбой я натёр тело рыбьим жиром. Ладони и ступни оставил сухими, а остальное смазал так, что мать, увидев меня, потребовала немедленно вымыться. Я успел выбежать к площадке. Ток-Иик уже ждал там и понял по запаху раньше, чем прикоснулся к плечу. Он несколько раз пытался удержать мою руку, не смог и засмеялся.

Бум-Хруф тоже заметил блеск. Его это не испугало: он решил, что жир делает меня смешнее, и показал зрителям на мою грудь. Пока они смеялись, я проверял ногой землю. Там, где вчера мыли рыбу, было скользко и без всякого жира; пришлось отвести борьбу чуть выше.

Первый захват он провёл привычно, обнимая меня сразу поперёк корпуса. Я выдохнул и ушёл вниз. Руки сомкнулись выше моих плеч. Бум-Хруф успел развернуться, но вместо тела схватил меня за шею и тут же потерял захват. Из толпы раздался смех. Он попытался схватить за предплечье — я сам подал руку и выдернул, заставив его сделать лишний шаг.

На второй попытке Бум-Хруф ударил меня плечом и почти свалил. Я отступил по кругу, не давая прижать себя грудью, и снова подставил скользкий бок. Он потянул сильнее, чем требовалось, пальцы съехали, тяжёлое тело подалось вперёд. Я подставил ногу, помог ему повернуться и рухнул следом, чтобы он не успел подняться.

Долго удержать его я бы не смог. Но он уже коснулся земли спиной, и Пак-Крум велел разойтись. Бум-Хруф вскочил, попытался ухватить меня за шею и снова соскользнул. Ток-Иик смеялся, согнувшись пополам, а Иик-Плип оттаскивала от площадки младшего мальчика, который хотел потрогать меня так же.

Бум-Хруф потребовал повторить без жира. Я согласился, если он прежде станет моего роста. Это вызвало новый смех, и повторить сразу ему не дали. Мать протолкалась к нам, понюхала мою руку и повела отмываться, называя меня Ххмм-гргру гораздо громче, чем обычно.

На следующий день Бум-Хруф поймал меня без подготовки и повалил возле свиных ям. Ходить постоянно жирным я не собирался. Но теперь возле него стояли люди, которые видели вчерашнюю борьбу. Он требовал признать поражение, а они обсуждали, что даже рыбий жир Любимый Внук умеет использовать иначе. Бум-Хруф услышал, отпустил меня и ушёл, не закончив угрозу.

Через несколько дней жиром намазался Кк-Трак, а следом за ним — ещё двое мальчишек. Мать одного из них обнаружила пустой горшок и устроила такую погоню, что мы долго смеялись над быстрым бегом вместо чужого падения. Я посмотрел, как мальчишка уходит от взрослой женщины по узкой тропе, и предложил на следующий вечер выяснить, кто добежит до поваленного дерева раньше остальных.

Бум-Хруф пришёл на первый бег с явным намерением снова доказать, что он лучше меня. Встал у начала тропы, растолкал младших и потребовал бежать до дальних камней. Я предложил сначала до дерева. До камней младшие добежали бы после того, как ему наскучит ждать; а мне требовалось, чтобы они захотели попробовать ещё раз.

Рядом с ним встал Ток-Иик. Друг почти никогда не рвался вперёд, но теперь сам расчистил носком место для ступни. Кк-Трак пристраивался то с одной стороны, то с другой. За нашей спиной Иик-Плип и её подруги уже спорили, кого заставят убирать площадку после проигрыша. Одна из них, Крш-Клок — Скребок-Кость, принесла недочищенную шкуру. Она была тоньше остальных, с заметными косточками запястий, и скребок носила даже туда, где работать не собирались.

Бум-Хруф побежал раньше моего крика, увлекая за собой остальных. Я поймал Кк-Трака за ремень и закричал остальным вернуться, но Бум-Хруф уже коснулся дерева и стоял, подняв руки. Пришлось объяснить, что если каждый побежит, когда захочет, лучше сразу ночевать у дерева. Иик-Плип отдала ему свою корзину: победитель успеет ещё и наполнить её до начала общего бега. Он вернулся к нам под смех девочек.

Со второй попытки всех обогнал Ток-Иик. Перед концом тропы Бум-Хруф начал догонять, но друг не стал смотреть назад и дотянулся до коры раньше. У дерева они долго спорили: Бум-Хруф показывал, что его голова уже была впереди. Ток-Иик прижал ладонь к стволу и предложил в следующий раз бежать головой, раз она важнее ноги.

Я пустил их ещё раз и сам остался возле дерева. После третьего забега ноги у обоих дрожали, зато никто не требовал помериться силами в драке. Девочки тоже захотели бежать. Их матери, проходившие мимо с рыбой, остановились смотреть, и очень скоро Крш-Клок бросила шкуру: сидеть одной, пока остальные спорят о победе, ей не понравилось.

На следующей неделе пришлось выбирать место для прыжков. На берегу следы было хорошо видно, но мокрый край осыпался под ногой. Бум-Хруф принёс песок на более сухую площадку, хотя я его не просил. Он собирался победить и не хотел потом слушать, что кто-то поскользнулся. Иик-Плип следила за местом отталкивания. Одного мальчишку развернула ещё до прыжка: тот придвинул черту к дальнему краю, пока остальные смотрели в другую сторону.

Мне нравилось, что Бум-Хруф наконец занимался не мной. В прыжке он